Саргоновцы быстро обследовали здание. Пушки, как и следовало, ожидать, оказались не исправными. Но в подвале оказалась просто груда 75-мм снарядов. И патроны. И пулемёты в ящиках. И консервы. И источник воды. То есть без тяжёлого вооружения осаждать это здание можно весьма долго. А атака в лоб была чревата огромными потерями. К тому же, один из офицеров взялся наладить пушку. Правда, всего одну, но это хоть что-то. А к снарядам добавили несколько радиоуправляемых мин. Так сказать, последний шанс. Во все амбразуры снова установили пулемёты. К ним натаскали помногу патронов. Распределили посты. Теперь оставалось только ждать.
Ждать долго не пришлось. Вскоре послышался вой мин, и два разрыва встали невдалеке от стен. Затем ещё и ещё. Шарахнуло по крыше. С потолка посыпался какой-то мусор.
— 85-мм! — крикнул кто-то.
— Не прошибут! — в ответ.
Снова бухнуло.
— Поглядим! Бетон старый!
— Ничего ему не будет!
Так и оказалось. На той стороне тоже поняли, что толку от такой стрельбы немного, и прекратили огонь.
— Раньше завтрашнего дня ждать от них ничего не придётся. Пока обложат, пока все подойдут. Кто хочет, можете отдыхать.
Марина спит, свернувшись калачиком под несколькими старыми одеялами, найденными на складе. Она как повалилась около полудня, так и спит, хотя уже почти семь часов утра. Возле неё сидят М. С. и генерал. Они тихонько разговаривают. У М. С. на лоб сдвинут шлем с прибором ночного видения. Она только что вернулась с поста.
— Что-нибудь видели?
— Их посты. Два на опушке и один у дороги. По одному стоят. Дрыхли паразиты. Сняла одного из бесшумки.
Генерал кивнул на Марину.
— Совсем девочка умаялась. Столько времени спит.
— Пусть спит.
— Выносливая она, я то думал быстро повалится, а вон как держалась.
— Она как я. Я такой же была в её возрасте.
— Ей сколько? Лет тринадцать?
— Четырнадцать перед самой войной исполнилось. Перед самой войной. — зачем-то повторила она.
— Последней войной.
— Не думаю, что она последняя.
— Там увидим.
— Если живы будем.
— Это верно, если живы будем.
— Ну, в общем я спать буду. Будить — только если что важное.
Она сняла шлем, и улеглась рядом с дочерью, накрыв голову одеялом. Она всё-таки не спала почти трое суток.
Марина проснулась только под вечер. За это время в помещении довольно много изменилось. Оно выглядит почти жилым. Появилось несколько постелей из одеял, на некоторых спят люди. На паре ящиков лежат снятые бронежилеты и каски. Там же стоят и вскрытые консервные банки. Марина сразу вспомнила, что давно ничего не ела. Стоит бочка, в которой что-то горит, вокруг лежит несколько ящиков. У стены стоит откуда-то притащенный металлический стол, за которым едва знакомый Марине офицер возится с какой-то большой железкой, назначение которой ей не понятно. К стене успели даже прилепить какую-то картинку. Полутемно, и Марина не может рассмотреть изображения. У бочки на ящике спиной к ней сидит генерал, похоже, он дремлет. Мамы нигде нет.
— Пушку номер два я налажу завтра, когда посветлее будет, может, приведу в действие и третью, если время позволит. А первая и четвёртая — без станков глухо их ремонтировать, не починить.
— Антиквар ты наш!
Потолок вздрогнул от хохота.
— Зря смеётесь, орудия в отличие от всего остального, вовсе не старые. ЛЦ-12, не больше чем лет пятнадцать назад поставлены. Вполне приличная казематная пушка.
Только вот ещё что: погреб надо очистить, там одни бронебойные, а они нам вряд ли понадобятся.
— В подвале навалом шрапнели и фугасных. Сплошь двадцатилетней давности!
— Порох годен и через двадцать пять лет. Мне приходилось иметь дело и с более старым.
— Их надо спровоцировать на атаку. Осада гибельна для нас.
— Легко сказать.
— Может, и действительно легко. Они должны решить, что мы развернули мощную рацию, и вызываем подмогу. Надо поставить на крыше антенну — метёлку, благо хлама тут достаточно валяется. И вряд ли они тогда станут рассиживаться.
— Пожалуй, это мысль.
К утру на крыше и в самом деле появилась довольно неплохая ''антенна''. Оставалось теперь только ждать. Снайпера доложили, что они стали осторожнее, и подстрелить почти за сутки удалось шестерых. Из миномёта больше не стреляли, либо мины кончились, либо сообразили, что такую крышу всё равно не возьмёшь. И сдаваться тоже не предлагали. Видать, уяснили наконец, с кем имеют дело, и какой эффект может быть от подобных предложений — абсолютно нулевой. Сколько ещё будут в состоянии ждать? Ведь доносящиеся из здания звуки музыки довольно сильно действуют на нервы. А ночью М. С. приказала несколько раз выстрелить сигнальными ракетами. На складе нашлась пара рваных парашютов. Их и повесили на крыше. Со стороны всё выглядело так, будто им сброшен с самолётов груз. А что может последовать за грузом? Либо десант, либо хорошая бомбёжка. Как не крути, а не очень оптимистично.
