— Не знаю, может и не от Софи это всё, а от вашего отца. Но всё-таки есть в ней какой-то… свет что ли. В ней есть. А в тебе не свет. В тебе пламя бушует. И обжигает всех.
— Хочешь сказать, и тебя тоже?
— Я сказала, всех. А твоё пламя оно слишком яркое.
— Только вот Бестия не успела тогда, когда она тебе нужнее всего была. А ты — успела.
— Ещё добавь, что Бестия в принципе не могла оказаться в то время и в том месте. Да и друзьями в то время мы фактически и не были.
— Однако, тебя уже очень давно за глаза зовут дочерью Бестии.
— Если на то пошло, то я её дочь… — сказала М. С.- и заметив изменившееся лицо Марины поспешила добавить, — По духу я действительно её дочь, а по крови — Кэретты и Саргона. Сразу говорю, чтобы и на эту тему больше не возникало вопросов, а то ты явно наслушалась слишком большого количества светских сплетен… Вот только когда и где? — М. С. с усмешкой взглянула на дочь. И добавляет. — Впрочем, понятно в нашей прессе и не такого можно было начитаться.
Марина неожиданно стала серьёзной и сказала.
— От Софи я это всё узнала. Она в те дни трезвой почти никогда не была. Более того, иногда она напивалась так, что мне становилось просто страшно. Очень страшно. И ещё страшнее было то, что она начинала рассказывать. О тебе, о себе, о Бестии, о ваших войнах, о твоих делах. Чего там только не было. Я только теперь до конца понимаю всю ту жуть, что рассказала она. Тогда я ещё слишком многого не видела, из того, что мне суждено было увидеть. Её в одну из тех ночей чуть не убили…
— Расскажи-ка поподробнее. Я почти ничего не знаю, как она жила в то время.
— Да собственно, и нечего рассказывать. Мне не спалось в ту ночь. Я услышала шум машин и встала посмотреть. Это были пьяные самооборонщики с оружием. Человек десять на двух машинах. Они орали какие-то похабные шуточки. Звали Софи. Она выскочила. Я не сразу разглядела, что у неё в руках два пистолета. И она сразу стала по ним стрелять. По фарам. И попала. Они испугались, и уехали. Я потом спустилась вниз. Она лежала на диване. И она плакала. Ей ведь было очень страшно.
— Я не знала об этом. Она даже о суде почти не говорила. Только Кэрдин и сказала мне о тех месяцах.
— А можешь ты сначала сказать мне, что с ней стало? Жива ли она?
— Я не знаю. Клянусь тебе. На последнем сеансе связи со столицей я говорила с ней. Потом — всё.
— А Софи… Ты уверена?
М. С. стукнула кулаком по бревну раз и другой. Боли словно и не почувствовала.
— К сожалению, да. Уверена абсолютно. Шестой день войны был её последним днём.
— Что до того суда, то я больше всего запомнила, как после со мной стала разговаривать Бестия.
— И как же именно?
— Да собственно и не знаю, как объяснить, но больше всего стало похоже на то, что она перестала считать меня ребёнком. Она стала говорить со мной как ты с недавнего времени. Она тогда, а ты недавно словно стали считать меня взрослой.
— Ты в любом случае уже не ребёнок.
— А кто?
— Говорят, родившиеся во время войны, родятся для новой войны. Так было со мной… А ты помимо моей воли, тоже стала одним из тех взрослых детей, каких я порядком повидла на своём веку. Моя судьба, похоже, начинает повторяться в твоей.
Марина ничего не ответила. Она не хотела верить матери, но боялась, что та в очередной раз окажется права. Как всегда. Ибо она М. С… И этим всё сказано. А Марина просто её дочь.
Марина застыла: костер догорает, а Мамы нет. Лай все ближе, катится волной. Сердце стучит где-то у горла.
Сзади шарахнуло неестественно оглушительным взвизгом:
— С-с-с-суки!!!
Марина зажимает уши и оборачивается.
Два пса катаются по земле, трут морды лапами и жалобно скулят.
Мама в очередной раз возникла словно из-под земли. Автомат за спиной, в руке что-то вроде маленькой рации с антенной. Направила на третьего пса- тот кувыркнулся и улетел в кусты. Рацию на пояс, пистолет из кобуры. А троица поджав хвосты уже улепётывает.
— Ненавижу фермеров, так их растак! Развили скотину — сначала жрёт, потом спрашивает!
— Что ты с ними сделала?
— Ультразвуком приложила. Не сдохнут, но хозяин всё равно пристрелит. Оглохли, наверное.
— Жалко их всё-таки.
— Тебя бы прожевали и не поперхнулись. Их как раз на людей натаскивают.
— Из них люди сделали чудовищ.
— Ты чудовищ ещё не видала. Но один экземпляр скоро может появиться: хозяин этих недоразвитых четвероногих с дробовиком и переизбытком потенции. Могу смело заверить — общаться с его псами много приятнее. Те три шлёпнутых братца — просто ангелочки по сравнению с местными куркулями.
Марина садится, прислонившись к дереву. Если у Мамы опять начался приступ черно-заборного юмора, то значит опасности больше нет. А она продолжает разглагольствовать, не особо волнуясь, слушают её или нет.
— Чес. Слово — увижу первую ферму- петуха подпушу непременно.
— Мама.
— Что?
— У тебя очень хорошая топографическая карта. Посмотри по ней, да сходи прогуляйся.
— Точно! И как это я сама не догадалась! — сказала М. С. усаживаясь рядом с дочерью.
— За что ты их так не любишь?
