— Они их много сбросили в первую очередь вблизи больших городов. Или наоборот, в не слишком населённых местностях, но понемногу. У неё автономность — несколько месяцев. Дел натворить может. Но может и не натворить, ибо бывают сбои в программе. На моей памяти, одна трофейная установка не реагировала ни на что, кроме птиц. Включая нелетающих и мертвы. Техники на полигоне дурака валяли — куриц в мареве жарили. Я ела. А человек даже с оружием на ней кататься мог… Если навыки акробатики хорошие. Это тоже со сбоем была, ибо их обычно только на какую-то породу скотины, в данном случае на людей настраивают. А она всех подряд жгла. Ещё бы десятка — и генератор перестал бы функционировать. Правда, дел бы она за это время натворила бы.
Вот так и сидят почти до темноты. М. С. вроде полегчало. Стала говорить нормально. И даже полезла за сигаретами.
— Мама. Что это с тобой всё-таки, — наконец спросила Марина.
М. С. сейчас кажется только усталой.
— Яд. С этой же установки. Их целесообразность, бля. Когда противник малочисленен, на ближних дистанциях может бить капсулами с ядом. Специально разработан против гуманоидов не их вида. Смерть в течение получаса. На чужаков — не опаснее рвотного. Биологи, бля. Как её подшибла… Два раза попала в меня… Желудок чуть наружу не вышел. Вместе с кишками до жопы включительно. А потом… Я не знала, сдохну или нет… Я гибрид… Но человек на три четверти. Не знала… Что вылезу… Было так плохо… Но отошла всё-таки… Не запрограммировали машину на встречу с живучим гибридом — истерический смешок.
Молчали с полчаса. Наконец М. С. сказала.
— Всё. Я в норме. — она высыпала из пенальчика несколько красных с жёлтым капсул и проглотила — Пошли дальше. Успеем ещё твою находку пристроить.
— Так — М. С. опустила бинокль. Аппарат зашипел, окуляры потухли и убрались внутрь. Щелчок, и закрылась крышка. Вместо бинокля — маленькая пластиковая коробочка, чуть побольше индивидуальной аптечки. — удачно зашли. Вон там, с круглой крышей церковь. А рядом дом священника. Туда и двинем.
— Они же тебя не любят.
— Ничего, авось не съедят. Народишко тут жутко ортодоксальный, но к счастью для меня считающий, что всякая власть от бога. Принципиальнейшие пацифисты. Были лет эдак десять назад. Так что, есть шанс, что нас не убьют. Попам их вообще вред живым существам причинять запрещено. Даже таким ''милым'' как мы с тобой. Ну, хватит болтать. Двинули!
''И кто же тут болтает больше всех?'' — с усталым раздражением думает Марина. Тащить в нагрузку к рюкзаку и оружию ещё и сонного ребенка несколько выше её физических способностей. Только у Мамы дурная черта — считать силу и выносливость других людей исходя из своих собственных. Все бы ничего, но Марина подковы ломать не умеет.
Такой грохот в дверь мог бы разбудить и мёртвого. Святой отец подумал, что, вряд ли добрые люди так стучат, да ещё в такое время. Но всё равно встал из за стола и пошёл открывать. Так велела вера, дом святого отца должен быть открыт для каждого. А за дверью чужой, ибо он не знает, что дом священника не запирается.
Он распахнул дверь.
— Здорово, святоша.
У входа стоит человек в камуфляже и бронежилете. На боку тускло блеснул ствол автомата. Слишком много таких людей бродит сейчас по руинам страны и ждать от них можно чего угодно. Святой отец невольно отпрянул, и только сейчас заметил, что человек-то женщина. Невысокая, чёрноволосая, очень бледная она насмешливо разглядывает его. Похоже понравилось, что напугала. И ещё: лицо кажется Святому отцу знакомым. Очень знакомым.
— Зачем вы пришли? У меня нет ничего ценного.
— А мне твоего барахла и не надо. Свое притащили. Так что пусти в дом, дорогой хозяин, а то всё равно сама зайду.
И повернувшись к кому-то в темноте, крикнула.
— Маришка, неси её. — и уже святоше, — дай пройти.
Она по хозяйски отстранила святого отца и входит в дом. Невольно проводив женщину взглядом, он увидел перекинутое за спину что-то очень похожее на тяжёлый пулемёт с очень толстым стволом. Из темноты вышла та, которую назвали Маришкой — девочка лет четырнадцати, похожая на женщину как дочь на мать… Или как сестра. На руках она несёт что-то завёрнутое в пятнисто-зелёный армейский плащ. Как показалось святому отцу, маленького ребёнка. Дочь (почему-то святой отец решил, что это всё-таки дочь) проходит вслед за матерью. Святой отец закрывает дверь, и идёт за ними. Странные… гости. Но за последнее время он навидался и не таких.
Женщина уже по хозяйски рассаживается за столом, девочка так и стоит у двери со своей ношей на руках.
— Куда её можно положить?
Священник открыл было рот, но женщина заговорила первой.
— А я почем знаю? Ты её нашла, ты и думай! — и без перерыва к святому отцу, — Эй, у тебя кроватка для ребёнка найдётся?
— Для кого? — не понял он. Уверен почему-то ночевать эти двое вовсе не намереваются. Хотя девочка выглядит очень усталой.
— Да положи ты её куда-нибудь.
Дочь пришедшей в ночи аккуратно кладёт свёрток на лавку и слегка разворачивает края плаща. Действительно, под плащом спит маленькая девочка.
— Вот. Забирай её. С этим и пришли.
