Кэрт, действительно, обнаружился в ''кабинете'' на верхнем ярусе убежища. Сидит за столом в состоянии слабого (для чужака) опьянения. На столе красуются две пустые колбы и огромная бутыль с жидкостью ядовито-зелёного цвета и надписью на стандартной медицинской этикетке ''Опасно для жизни. Яд''.
— Присаживайся, — приветствовал он М. С.,- выпить хочешь?
Он потянулся к бутыли.
— Совсем сдурел от пьянства?
— Ты чё, хозяйка! Я как стекло!
— Вулканическое? — хитро прищурив один глаз спросила М. С…
— Ты про это что ли? — он хлопнул рукой по стеклу, — да это спирт, вода, да наш пищевой краситель. А надпись — чтобы охрана не выжрала.
— Они жрут, да водичку подливают, жрут, да подливают.
— Я градусы чую, в отличии от вас, я как спиртометр, я…
— Заткнись! — резко прервала его М. С., - Пошутили и хватит. Где там вчерашние трофеи, пошли поглядим.
Кэрт с показным трудом вылез из за стола.
— Двое твоих офицеров приходили, тоже на трофеи любовались, видать подстилку себе подбирали.
М. С. с интонацией не предвещавшей ничего хорошего, сказала:
— Фамилии. Я им за этот подбор кузькину мать во всех деталях продемонстрирую.
Кэрт заржал. И зачем спрашивается он русский учил? Пока великолепно только материться выучился. Или так он дурака валяет? По грэдски-то шпарит как не всякий грэд. А у М. С. во время разговора частенько проскакивают солоноватенькие русские выражения.
— Обманул. А ты и поверила.
— Не смешно. — сказала М. С. таким тоном, что Кэрт счёл за лучшее замолчать.
Они спускались по лестнице.
— По сколько человек в камерах маринуешь?
— Помещений много, так что не больше десяти. Вчера запарка тут дикая была, ну сама понимаешь — вши и тому подобное. До шести утра санобработкой занимались.
— С венерическими что сделали?
— Особо запущенные случаи, десятка два, я велел усыпить. Тяжелораненых пока не трогал.
— Правильно. И знаешь, мне не очень понятна твоя шуточка на тему любителей клубнички, на хрена им баба без волос?
— Так обрили не всех. У многих волосы оставили. Везде.
М. С. треснула его по спине.
— Пор-ручик Ржевский…
— Приходит к даме…
— А там полковник…
— Без штанов…
— Отрежу хвост до самой шеи.
По длинному коридору прохаживались охранники — выздоравливающие женщины-солдаты.
— Лысые налево, волосатые направо. Куда пойдёшь?
— Юморист ты, Кэрт. А пойду я прямо.
В сопровождении охранниц, имевших списки заключённых М. С. идет по коридору. За ними- Кэрт. Иногда М. С. останавливалась у камер, и некоторое время рассматривала находившихся там. Заключённые молчат. Они уже знают, что это- ''та самая''. Потом М. С. бросала короткие фразы вроде ''На общие работы'', ''На лёгкие работы'', ''В госпиталь'' и тому подобные. Охранницы делают пометки в списках. У одной из камер М. С. задержалась несколько дольше, пристально разглядывая находившихся в ней, потом бросила несколько необычную фразу.
— Относительно этих дам указания позднее. — и перешла к следующей камере.
— Именной список, находящихся в той камере есть?
— Да.
— Дай сюда.
Пробежав глазами, и словно не найдя нужного, спрашивает у Кэрта.
— Под каким именем у тебя проходит женщина около тридцати пяти лет, рост около 165 см. нормального телосложения, длинные каштановые волосы, полувоенная форма без знаков различая и чёрные очки.
— Слепая что ли. — Кэрт взял у М. С. список, и ткнул пальцем в одну из фамилий.
— Вот она. Хотел ей на досуге заняться. С профессиональной точки зрения, ибо в жизни не видал более странного ранения глаз.
— Сюда её. Быстро и без наручников.
Кэрт распорядился.
— Что с глазами?
— Что-то невиданное в истории медицины. Такого поражения я не встречал. И даже не предполагаю, чем такое можно нанести.
— Глаза на месте?
— Да, только вокруг что-то похожее на ожог. Но не огнём, кипятком или теплом. А чем — не пойму. Как каким-то излучателем с жестко фокусированным потоком по лицу провели.
— Пристрелочным лучом из ваших орудий среднего радиуса, скорее всего, КЗ- 90.- флегматично констатировала М. С…
Лицо Кэрта несколько вытянулось.
— Откуда ты знаешь?
— Испытала на своей шкуре при первом путче. Сейчас её приведут сюда, поговоришь с ней, а я посижу и послушаю.
— О чём говорить-то?
— О погоде.
Единственное, что Сашка поняла в произошедших событиях, так это то, что ту огромную банду, в которой случайно оказалась, разгромила какая-то великолепно организованная по нынешним временам, сила. Она знает, что почти все, ушедшие на штурм руин столицы, погибли. А те, кто напали на лагерь, производили впечатление только воинской части, а никак не банды. В камере шептались, что это саргоновцы. Те или не те, Сашка не поняла. Из разговоров, Сашка также выяснилось, что один из главарей банды, по сути дела спасший её несколько месяцев назад, погиб.
Как это не парадоксально, но этот матёрый бандит когда-то был её солдатом…
Она помнила атаку, помнила жуткий вой установок, помнила ту вспышку. А дальше… Как она оказалась в воронке, как её засыпало? Этого она не помнила. Сколько часов или дней она так провела? Она не представляла.
Она помнила дождь, а перед этим ей очень хотелось пить. А потом был дождь. Потом она, наверное, потеряла сознание.
