Но виолончель! Это уж совсем перебор! Здравый смысл подсказывал ей, что в музыкальных спектаклях, посещением которых она буквально украшала свою жизнь и досуг, часто бывает задействован оркестр, неотъемлемой участницей которого является виолончель. И, между прочим, половина виолончелистов – женщины. Но то какие-то чужие, незнакомые женщины… Словом, Оля и сама не могла объяснить, что ее, собственно, так раздражает и в виолончели ли дело. Не хотелось разбираться и что-то объяснять.
В пору, когда она начала работать с Верой Сергеевной и они только-только налаживали совместное существование в общем кабинете, упоминания об институтской приятельнице, живущей на съемной квартире в Москве со своей племянницей, которая здесь учится, возникали редко, но с четкой периодичностью. Несколько раз Вера Сергеевна обмолвилась, что была на концерте, в котором участвовала Галя, то в консерватории, то где-то в училище, то в каком-то музее. Надо сказать, что Галей она девочку называла редко, обычно говорилось «Гуся», и на закономерный вопрос Оленьки, почему она так по-дурацки обзывает девушку, женщина со смехом ответила: «Ой! И правда по-дурацки! Я тоже первое время не могла понять почему. Оказалось, что Галя долго не выговаривала букву "л". Взрослые называли ее Галочка, она проговаривала, соответственно, "Гагочка" и по этой причине долго оставалась в семье Гагочкой. Потом пришло время, и Гагочка стала ей самой сильно не нравиться, она потребовала, чтобы взрослые называли ее нормальным человеческим именем, а не гусиным! Кира заменила "Гагочку" на "Гусика", и девочка почему-то не возражала. Постепенно "Гусик" стал "Гусей". Естественно, прилюдно тетка себе не позволяет такой фамильярности, по всей видимости, это и примирило в свое время Галочку с такой заменой… Словом, как-то так», заключила Вера Сергеевна и сама подивилась своей многословности и энтузиазму, с которыми взялась объяснять, по сути, постороннему человеку происхождение детского прозвища племянницы своей давней знакомой.
