Певец из дома возопил в форточку, что ему нужна любовь. Много любви. Я взял руку Алисы. Подушечки пальцев загрубели, кожа стала чуть шершавой. Но мне нравится её касаться, проводить пальцем по сплетениям линий, которые, если верить, предсказывает судьбу.
— Вы же знаете, как все это изменить вкрадчиво начал я, - ладонь в моей руке чуть дрогнула. - Я…богат. Не феерически, но тех денег, что я заработал сейчас уже хватило бы и моим внукам. Деньги…они решают многое. В том числе - проблемы.
Она закрыла глаза. Ладонь у меня не отбирала, это странным образом волновало меня уже изрядно пожившего и повидавшего. Я вдруг понял, что сами дети это лишь повод. Если бы я встретил раньше все равно бы не отпустил. Правда, если бы не двойняшки вряд-ли бы сразу на брак решился. Но…наверное Алиса так и будет сомневаться. На неё надавить нужно.
— А то, что я красив…ты привыкнешь, тебе даже понравится.
Улыбнулся, пытаясь разрядить неловкую ситуацию. Подумать только, сижу уговариваю выйти за меня замуж девушку, которую и не знал пару недель назад. И да, я не знаю какова она в постели. И не узнаю до брака, судя по всему. А хотелось бы.
— Мы не подходим друг другу совершенно.
— Составь список, - предложил я. - Я все важные решения принимаю предварительно взвесив за и против. Так же и с тобой. Ты милая и у тебя отличная фигура. У тебя идеальные пальцы на ногах. Из минусов то, что ты не умеешь готовить и совершенно не пунктуальна. Но зато ты любишь детей…
— Что? - перебила Алиса меня. — Что?
Вырвала руку рывком, поднялась. Смотрит сверху вниз, а я ещё думаю дурак, когда она сердится - не сразу дошло, что на меня.
— Милая? - шёпотом переспросила она. - Пальцы на ногах???
Я тож на ноги поднялся, назад шагнул, чуть об бревно не споткнувшись. Алиса, вдруг разом растеряв всю свою неуверенность пошла на меня. Руки даже в кулаки сжала.
— Ты не поняла. Это просто рациональный подход…
— Не пунктуальна?
Я поднял руки, сдаваясь. Подумал, как быть, если она решит со мной драться? Наверное, нужно её поцеловать. Я её как целую, она сразу замирает словно парализованная, то ли от страха, то ли от восторга.
— Алиса…
Она рот открыла набирая воздуха для тирады. Я уже примерился как бы половчее и побыстрее её поцеловать, когда случилось это…соседка случилась. Стукнула своей палкой по бревну так, что оно завибрировало и тоже на меня пошла. Платок этот, как чалма закрученный, тонкая шея, халат в цветочек и голубые калоши. В глазах гнев.
— Ты что? — спросила она, а я подумал, что если и бабушку для усмирения целовать придётся, то игра явно не стоит свеч. - Одной сестре детей заделал, теперь за вторую взялся?
— Вы неправильно меня поняли… Я наоборот…
— Слышать не хочу, как вы там в своих Москвах наоборот детей делаете, развратники!
Я отскочил, потом ещё. Бабуля на меня надвигается, а я позорно дезертирую. Потом поверх бабки бросил взгляд на Алису и понял, что она улыбается. И понял - все, что не делается, к лучшему. Пусть она меня даже отлупит, бабушка, если Алиса начнёт смеяться и забудет, что я примерялся к длине пальцев на её ногах. Кстати снизу списка нужно приписать - никогда не показывать его своей будущей жене.
Мишка погладил меня по коленке. Жест немудреный, но у меня внутри все снова в тугую тетиву сжалось. И снова реветь хочется. От того, что все так неправильно. От того, что волосы так ядрено воняют, а прядь ещё и обрезать пришлось. От того, что никак ключик к этим детям найти не могу.
— Так себе из меня вышла мамаша, - призналась я Мишке.
— А мне нравится, - упрямо сказал он.
Если бы не Мишка, я бы уже выла от безнадежности. Он мне шёпотом сказал, что верит - никому я их не отдам. Я же родная. А папа, он чужой совсем… Ну, и что мне делать?
А Сонька смотрит глазами своими бесстыжими. Такими же зелёными, как у соседа, по чьей милости я по ночам ворочаюсь без сна. Рыжая бестыжая.
Хрустящий конверт принесли после обеда. Благодаря Ангелине близнецы были уже немного в курсе дела и уже понимали, что сейчас их судьба решается. Насторожились, даже Мишка, который говорил, что мне верит. Я не могла открыть конверт, когда они все так смотрят на меня. Пошла к соседке.
— Баб Нин, - попросила я. - Посиди с ними, а то Ангелине веры никакой, воюет она со мной.
— Вот же горе луковое, - покачала бабушка головой и засеменила к нашему дому.
Я хотела было подняться на гору, сесть на камень, с которого всю округу видно, но солнце жарило неумолимо. Спустилась к реке. Иду, камни острые жалят ноги через тонкие вьетнамки. Смотрю на свои пальцы. Что в них сосед нашёл? Пальцы, как пальцы… Лак вот уже облупился, но и фиг с ним уже. Сейчас он волновал меня меньше всего.
Вода здесь прогревалась куда позже, чем в море, но у самого берега, где речка журчала и по камням перекатывалась казалась теплой. Я прошлась, поскользнулась, чуть не упав. А потом сама на себя рассердилась.
— Трусиха!