Я покосилась в окно на родной скворечник. И так вдруг обидно за него стало…я тут выросла и моё детство было прекрасным. До тех пор, пока мама была с нами, потом все наперекосяк пошло. И у детей мамы нет. Но у них есть я, мы могли бы научиться счастью вместе…
— И что вы будете делать?
В горле пересохло со страху я торопливо допила кофе. Максим сегодня другой. Это пугает. Нет забавной дурашливости, к которой я успела привыкнуть. Серьёзный, смотрит так, что поневоле взгляд отвожу. Я не знаю, как с ним быть, я его не узнаю, я всегда пасовала перед излишне самоуверенными мужчинами.
— Я заберу их. Вы не хотите за меня замуж, я постараюсь это пережить. Но…я не могу оставить детей с тёткой при наличии у них живого отца. Я сам не приемлю этого, меня не поймёт моя мать…дети не будут ни в чем нуждаться. У них будет хорошая няня.
У меня в глазах защипало от слез, но я усилием воли велела себе не реветь. Я ещё совсем недавно про этих детей и не знала толком ничего, кроме того, что они вообще есть. Мысленно себя убеждаю - я не успела их полюбить. Такого же не бывает, чтобы раз, и полюбила рожденное не тобой дитя. Да и с богатым папой им и правда лучше будет. Он их не обидит. Возможно, не сможет полюбить, но и обижать не станет.
Доводов куча, все верные. А реветь все равно хочется. Глупая я. Ещё незнакомый мне, новый Максим смотрит так серьёзно бестыжими Сонькиными глазами…
Но реветь я не буду.
— А Ангелина?
— Она не мой ребёнок, - пожал плечами Максим. - Я не имею права забрать её у вас. Да и вам, я думаю, с одним ребёнком справиться будет куда легче, чем с тремя.
Возможно, только двойнята сейчас, это все, что у Ангелины есть. И она, колючка, и правда их любит. И защищает, как может.
— Наверное… - шёпотом согласилась я, не зная, что ещё сказать.
— Сегодня же нужно будет сказать об этом детям. Я и так слишком затянул всю эту…деревенскую историю. Если хотите, можете присутствовать при разговоре.
По хорошему там было уже никак. Но…я знал жизнь и знал женщин. Не можешь уговорить бабу по хорошему, просто сделай вид, что тебе это самому не нужно нисколько. Знаете, всегда работает.
Да и…готовить она не умеет. А как же утренние блинчики, приготовленные любимой женщиной? Нет уж. Теперь решение за ней. Либо да, либо нет, в конце концов, я тоже себя не на помойке нашёл, если выражаться языком общедоступным.
Из города я приехал при полном рабочем параде - у меня там филиал офиса, а время терять не хотелось. Я не знал, как мыслят пятилетки, но боюсь чопорный тридцатипятилетний мужик их мог напугать. Поэтому я пошёл к ним так, как они меня уже видели - в шортах и в футболке.
Теперь, когда я точно знал, что вот эти два совершенно разных ребёнка мои, они и воспринимались иначе. Если честно, со страхом. Потому что вдруг понял, что мне придётся увезти их прямиком в свою жизнь, в которой до этого детей не было вообще, разве только дети кузины, от которых я старался максимально дистанцироваться. А тут сразу два. Оба мои. И с грустью думается, отчего именно в тот вечер шесть лет назад у почти незнакомой мне Анны была двойная овуляция? Бич богов, не иначе.
— Час икс пробил, - сказал я Алисе входя в их дом.
— Вы этого не сделаете, - ответила она.
Я плечами пожал - не хочет за меня замуж и ладно. Уговаривать явно не буду. В конце концов я заработал долбаную кучу миллионов, неужели я не справлюсь с двумя пятилетками? Самомнение шептало - справишься. Пусть даже и будешь с тоской вспоминать о аккуратной круглой попе их тёти.
— Это мои дети, - напомнил я. - Конечно, я был счастлив и без детей, и вообще их не хочу, но факта их существования моё нежелание не отменит. Я их отец, как бы не пугал меня этот факт. Я обязан их забрать.
У Алисы глаза - круглые. Ну, какое время она им была мамой? Меньше месяца. Сомневаюсь, что она успела полюбить их, как родных.
— Пора. Вы пойдёте со мной?
Мы шепчемся на кухне. Алиса кивает, тоже понимает, что локомотив с горы прущий без тормозов уже не остановить. Локомотив не я. Сама жизнь, и я тоже бегу от судьбоносной махины, только не успеваю.
Мне даже думается взять Алису за руки, но кажется, что мы снова в разных лагерях, несмотря на то, что я знаю, как она пахнет и как целуется.
Дети сидят в гостиной на диванчике. В рядок. Ждут, и глаза у них такие же круглые и испуганные, как у Алисы. Старшая девочка избегает моего взгляда, рыжая смотрит прямо в глаза. Пожалуй с этой девочкой будет сложнее всего.
— Уважаемые, - сказал я, чувствуя себя преглупо. - Дети. Мы собрались здесь…
— В этот прекрасный день, - перебила Алиса.
Я закатил глаза - очень смешно. И не нужно меня дискредитировать перед моими детьми. Заметьте - двумя сразу. Я уже почти смирился с фактом отцовства и теперь преисполнен решимости поддерживать свой авторитет на должном уровне.
— Соня и Миша, - продолжил я, не обращая внимания на Алису. - Я ваш папа.
Сначала обрушилась тишина. Потом Ангелина с всхлипом бросилась на второй этаж, прогрохотав по лестнице, громко хлопнув дверью. Соня задумалась, а Мишка меньше стал словно пытаясь спрятаться, сжался в комочек.