— Чайник подарю, - говорит кому-то баба Нина. - Модный, светится разными цветами.
Я держу Мишку за руку и выпустить боюсь. Этот маленький мальчишка сейчас мой спасательный круг. Но нас разлучают, мы садимся в разные машины и на глаза все же наворачиваются слезы. Не плакать, говорю себе строго, но все равно плачу. Правда, не от счастья, а снова со страху. Слишком быстро все меняется, мне бы сейчас уткнуться в Мишкину, солнцем пахнущую макушку, я бы успокоилась. Но Мишки рядом нет, только его папа.
— Мама чокнутая, - констатировал он. - Но должен признаться, я рад лимузину. - Места много и руки свободны.
— Мы же не… - испуганно мямлю я. - Ну, не это самое… Не Тут…
Кошусь взглядом на загородку, за которой прячется водитель. Немного отодвигаюсь от своего, подумать только, мужа.
– Трусиха, - смеётся Максим. - "Это самое" все равно придётся, поверь.
Тянет меня к себе. Подминает своим телом. И мне нисколько не тяжело, хотя на мне платье и корсет этот дурацкий. Целует. И руки его везде. Пара минут поцелуя, когда я смелею, касаясь бритых щёк, затылка, на котором отрастающие волосы надумали вить я, когда руки его шелестя тканью пробираются под моё платье, и мне уже кажется - бог с ним, с водителем. Он же все равно за перегородкой…
— Приехали, - отрывается от моих губ Максим. - Женушка.
Смотрю на него осоловело и хлопаю глазами не понимая слов. Макс снова смеётся, но мне кажется, ему нравится, что я от него так пьянею.
— Пойдём, - напоминает он.
Выходит первым, протягивает мне руку, и от мысли где только минуту назад эти самые руки были снова обжигает огнём. Послушно иду за ним, опустив глаза в пол. Ирина, моя свекровь, решила, что тигра за усы лучше не дёргать. Кто же знал, что тигр внезапно так подобреет. У нас нет стандартно ресторанного застолья.
Ирина нашла красивую террасу, бог знает где. Старые колонны немного поточены временем, обвиты плющом. Воздух пахнет цветами и немного мёдом. Под ногами мраморная плитка. За баллюстрадой сидит скрипач, и музыка льётся тихо, ненавязчиво. Среди деревьев накрыть несколько столиков, снуют, впрочем не производя впечатление кутерьмы, официанты.
— Деньжищь поди вывалили, - качает головой баба Нина. - Вот у нас в столовой…
— Будет вам, бабуль, - отвечает ей Пашка. - Идемте шампанское пить и танцевать.
И правда пили, и танцевали тоже. И я, с Максимом. И даже не споткнулась ни разу. Наоборот казалось, что парю, и шампанское, которого я всего пару глотков сделала, совершенно не причём. А потом…
— Нам пора.
Я от неожиданности все же, наконец, споткнулась.
— Куда?
— Супружеский долг, - назидательно произнёс Максим.
— А дети?
Испуганно за эту мысль хватаюсь, потому что снова страшно. Тяну руки. Ангелина танцует с Павлом. Сонька носится вокруг с хохотом совершенно меня не замечая. Мишка, как всегда почувствовав мой взгляд обернулся, и руку мной протянутую увидел.
— Не стоит его пугать, - тихо сказал Максим. - Завтра верну тебя целую и практически невредимую.
— Практически? - икнула я.
Максим вздохнул, взял меня за руку, не дав даже попрощаться, потащил к лимузину.
— У них есть няня и бабушка. Все, пошли.
Да, явь была куда круче всех моих мечтаний. В миллионы, сотни миллионов раз. В моей голове просто не откуда было представиться такому великолепного номеру для новобрачных - денег бы не хватило даже в воображении. Огромная комната, панорамные окна на город и реку, нежные лилиии и ландыши, светлые розы, розы же пурпурные, лепестки на полу и постели, свечи…
— Красиво, - растерялась я, встав посреди всего этого великолепия.
— Ты красивая.
Шёпотом сказал. В мою спину, по коже сразу мурашки пошли. У платья открытые плечи, и Максим положил на них ладони. Я вздрогнула. Медленно обернулась - сколько можно оттягивать неизбежное? Да и оттягиваю я вовсе не потому, что не хочу. Очень хочу. Но…
— Максим, - осипшим голосом прошептала я.
— Не бойся.
Поцеловал меня. Реакция у меня привычная - ступор. Над этим мне явно ещё придётся работать. Но и плюсы у этого состояния есть - даже не заметила, как платье упало вниз с шелестом. Увидела все это великолепие нежной ткани у своих ног и удивилась.
— Мы втроём застегивали это все… Я, мама твоя, и девушка, что меня красила…
Максим снова рассмеялся и на кучку с платьем упала кружевная подвязка от чулков.
Утро было добрым. Таким добрым, что добрее выдумать просто невозможно. Я потянулся в постели, сначала даже не понимая, спросонья, причины своей любви к миру. Утро. Солнце уже встало, но ещё рано. Лучи текут в комнату робко, словно стыдясь за навязчивость. На работу нужно. А не хочется - во всем теле ломота такая приятная.
А потом повернулся на другой бок и понял, почему так хорошо. И почему на работу сегодня не нужно вовсе. Рядом спала Алиса. Она, похоже, и во сне продолжала стесняться - спала зарывшись в одеяло с головой, все от меня пряча. И так сразу в её тепло захотелось. Потянул немного на себя одеяло - сразу проснулась, взъерршенная, как воробей на ветке под дождём.