Мишка помолчал в темноту. Я понял, надо что-то делать, негоже ребёнку вот так шарахаться, наверняка страшно ему. Не будить же Алису, пусть спит, силы ей будут нужны завтра.
— Мне страшно. У Алисы дома не было страшно, там одна комната и там все вместе, а тут так много места… Я в темноте не нашёл, где спит Ангелина. А Алиса меня иногда ночью успокаивала.
Боолше всего мне сейчас хотелось отправить ребёнка спать и вернуться к прерванному занятию. Но…я же глава, блин, семейства. А если поднапрячься, можно даже вспомнить времена, когда я тоже таким маленьким был.
— Ладно, - вздохнул я. - Иди сюда. Но ты же понимаешь, что каждую ночь так будет нельзя?
— Понимаю, - согласился Миша и маленькие ножки затопали в сторону постели.
Мишка был таким лёгким, что даже матрас не прогнулся, не заметив его веса. Завозился, устраиваясь - предусмотрительный ребёнок притащил с собой свое одеяло.
— Я тоже боялся, - решил признаться я. - Темноты. И тоже к маме ходил. Но она у меня всегда работала, и я часто бывал с няней. Так потихоньку и привык один спать, папа телячьи нежности не приветствовал.
Сказал и немного обидно стали за себя маленького, но ненужную обиду я отмео в сторону - мой отец был хорошим человеком, и меня он любил, просто очень много работал.
— А где сейчас твой папа?
— Умер.
Тишина, только тихое сопенье Алисы, да шелест одеяла Мишки, который никак не устроится спать.
— А у меня мама умерла, - вдруг сказал он.
— Знаю, - проглотил я ком в горле.
Нужно подобрать какие-то слова. Сказать, что я сожалею. О том, что его мать ушла так рано. О том, что я не знал, о своих детях. Не мог помогать. Возможно мои деньги могли бы помочь ей вылечиться. Я бы попытался, если бы знал.
Правда, сейчас чётко понял, что жениться бы на Анне не стал. Только ради детей - нет. А вот ради того, чтобы Алиса сопела рядом, и чтобы в любой момент можно было её обнять, да. И дети рядом, и тёплое тело жены тоже. Идеально, пусть и несколько хлопотно.
— Миш, - позвал я.
Уснул. С одной стороны спит сын, с другой - жена. И я, посерединке.
— Зато досюда точно никакие монстры не достанут, - констатировал я, и полез к Алисе, только теперь уже с совершенно невинными сонными объятьями.
— Я на работу, - порадовала я.
Максим горестно застонал и попытался затащить меня обратно под одеяло.
— А как же медовый месяц?
— Меня шеф убьёт. Я и так практически не работаю два месяца.
Я была удивлена, что меня вообще не уволили. Видимо, хорошие люди все же не перевелись, и своего босса я недооценивала - он понимал, каково мне там сейчас. Другое дело, что меня сейчас все жалеют, Марь Иванна из бухгалтерии кексики мне домашние носит. А я…живу в огромном доме, в самом элитном районе, а в моей постели, похоже, самый элитный мужик. Совершенно, самым бессовествным образом голый. К его наготе я тоже ещё не совсем привыкла, хотя мне нравилось им любоваться. Хорош, гад.
— Ты зарабатываешь меньше няни, - напомнил Максим. - Какой в этом смысл?
— Вот стану работать полный день, может няню и обгоню.
Это он ещё не знает, что я свою квартиру решила сдавать. А что? Какой никакой, а доход. Баба Нина популярно мне объяснила, что на аполллонов целиком полагаться нельзя, и запасную кубышку иметь всегда нужно. И помнить нужно - у меня трое детей.
— Я умру от неудовлетворения! - возопил вслед Максим.
— Не помрешь, - пожала плечами я. - Ты трижды за ночь лечился.
Кухарка работала у нас пять дней в неделю. Наверняка, она тоже больше меня зарабатывала, но отказываться от своей работы я не спешила. Она - моя. Я не любила посторонних людей в доме, но к счастью, кухарка была у нас только три часа в день, готовила сразу несколько блюд и уезжала. На завтрак была каша, к слову, очень вкусная, со свежими фруктами, нисколько не сгоревшая.
Дверь ведущая на улицу нещадно подрана когтями кота. Сам кот сидит на террасе и сладко жмурится на солнце. Уже на следующий день он нашёл не закрытое окно, разорвал сетку и выбрался на волю. Сонька плакала, что он непременно потеряется, но кот проходил сутки и вернулся. Сидит вон, довольный.
По террасе я прошлась босиком - приятно. Затем обулась и спустилась на каменную дорожку. Прошла мимо пары сверкающих автомобилей Макса, свернула к запертой калитке и вышла на набережную. На этой стороне берег пуст - он пренадлежит этому посёлку. На другой стороне кутерьма и торчат городские высотки, а здесь, словно другой мир. И я не спеша иду вдоль кромки воды, крошу булку уткам, многие из которых с уже подрощенными выводками утят.
— Здрасьте, - заломил фуражку охранник на пропускном пункте. - Уже отработали?
Я осторожно обошла шлагбаум, сходя с элитной территории. Я в этом посёлке всего неделю живу, но мне уже казалось, что голубоглазый охранник со мной флиртует. И сейчас я не сразу поняла, что он имеет ввиду. Потом уже дошло. Ему казалось, что я здесь работаю. Вздохнула - неловко получилось.
— Я тут не работаю… Я тут как бы… Замужем. За Максимом Заржевским.