— Да нет, вроде, — не задумываясь, помотала головой Хейли, — А кто это? — попытавшись, она вспомнила, что сильно взволновалась, услышав о цирке и об отце Джерома: быстро брошенная тихая фраза, не привлекшая особого внимания, но являющаяся ключевой. Что, если мистер Сисеро…
— Это мой отец.
Чёрт, она бы сказала ему об этом, как только появилась возможность, если бы знала, что это произведет такой эффект.
— В таком случае, говорили. И я удивлена, откуда об этом знаешь ты. Но я тут причём? — уже начиная раздражаться и чувствовать боль в запястье, недоумевала девушка.
Ответа не последовало. Рыжий лишь отпустил её руку, бросил на землю небольшую чёрную сумку, что нёс ранее, и сел в какую-то очередную неизвестно чью машину. Хейли закатила глаза, подняла сумку и покорно села на заднее сиденье. Неужели у неё есть другие варианты?
***
— Кто здесь? Я знаю, тут кто-то есть.
Хейли мысленно прокляла всё, что только можно, так как всегда была паникёршей, и накинула на шею мистера Сисеро верёвку, несильно сжав его шею.
— Приветик, папуля! Давненько не виделись, — весело, но зловеще проговорил Джером, наоборот вполне довольный тем, что его заметили. Даже не так, почувствовали.
Хейли оперативно связала старика, когда он оказался усажен на стул, а так же закрыла его рот широкой синей лентой.
Девушка поспешила скрыться у окна и понаблюдать за беседой отца и сына со стороны.
— Ну, как делишки? — начал Джером, не спеша усаживаясь на стул напротив, — Ах, да, ты же со мной не разговариваешь. Тогда я кое-что расскажу. Помнишь Канзас Сити, папа? Каждую весну цирк проходил через него как раз на мой день рождения.
Хейли подошла чуть ближе. Она чётко ощутила эффект дежавю. За свою недолгую психиатрическую практику она услышала много подобных историй, а теперь ужасно радовалась возможности почувствовать себя старым добрым доктором Маккарти.
— Там был один чувак и они с маманей пили, трахались и издевались надо мной. Обожали так всю ночь развлекаться, — ярость, сочащаяся сквозь широкую улыбку была воистину жуткой.
Психиатр мгновенно испарился и на его месте появилась милашка Хейл, проникшаяся искренним сочувствием к рыжеволосому парню.
— Помню, как-то раз, мне тогда исполнилось девять, они закончили первый раунд: выпили, потрахались, погнали Джерома и решили сделать перерыв.
В его голосе слышна злость и обида. Он уже второй раз повторяет эту жуткую последовательность действий. Помнит всё, как будто это произошло пару дней назад. О господи, неужели это то, почему он стал таким монстром? Неужели он просто жертва тяжёлой судьбы? — декламировал дуэт Дока и Хейл. Сама хозяйка раздваивающегося разума зажмурилась и помотала головой в попытке успокоить свой шальной мозг.
Валеска поднялся со стула и начал увлечённо рассматривать столовые приборы. Всё действие происходило рядом с небольшой кухней, поэтому это были единственные игрушки под рукой. Хейли за его спиной покосилась на холодильник и принялась искать в нем то, что могло бы компенсировать отсутствие завтрака.
— В общем, сидел я у трейлера, и тут подходишь ты. Ты спрашиваешь: «Почему плачешь, Джером?». «Это мой день рождения, а мама с тем гадом меня побили!», — голос ребёнка был изображён довольно неплохо, — И тогда ты сказал: «Этому миру плевать на тебя и всех остальных, Джером. Лучше усвой это сейчас», — злость на всю вселенную превратилась в радость от правильности своих действий, — Вот и всё. Я усвоил. Видишь ли, тот человек, на которого я работаю, верит в меня, в то, что я стану звездой, и сегодня весь Готэм увидит мой триумф. Ну, кроме тебя, потому что ты будешь мёртв.
— Джером! — прокричал мистер Сисеро, как только сын снял с его рта ленту.
— Сейчас ты будешь говорить, что тебе жаль, что тебе нужно было верить в меня, и всё можно начать с чистого листа, но уже поздно, папаша!
— Ты не должен меня убивать.
— Ещё как должен.
— Я был плохим отцом, но я всегда любил тебя. Убивать меня за это…
Кажется, истерический смех пронёсся по всему дому.
— Я не поэтому убью тебя, идиот! — Джером взял в руки огромный лист бумаги, — Вот планы лечебницы Аркхем. Посмотри сюда, — сменил его несколькими конвертами, но вспомнил, что его собеседник слеп и несколько раз стукнул того ими по лбу, — Это — твоя переписка с непутёвым сыночком. Секретная, шрифтом Брайля, в которой мы обсуждаем мой побег!
Довольный Джером бросил конверты в воздух, устраивая символический фейерверк в честь будущего решения всех проблем. «И когда он успел всё это провернуть?» — мысленно восхитилась Хейли, вернувшаяся к наблюдению за ситуацией, не найдя ничего нормального в холодильнике.
Валеска продолжал рассказывать свой гениальный план:
— А вот газ, которым усыпили санитаров, — один раз хлопнул ладонью по баночке, стоящей на столе, — Знаешь, тот человек, про которого я рассказывал, вытащил меня из Аркхема и не хочет, чтобы кто-то об этом узнал. Поэтому копы приедут сюда, увидят всё это и подумают «Старый слепой пень правда любил сынулю, какой замечательный отец»…
— Копы никогда в это не поверят, — выплюнул старик, прервав Джерома.
