Общество хочет, чтобы они не ездили по улицам с высокими бордюрами. Общество хочет, чтобы неудобные люди сидели по своим квартирам и не высовывались. Да вот хер-то там! У них яйца-то побольше будут. Бордюры, говорите, да они все паралимпиады выигрывают, в отличие от наших футболистов! Они вон в театрах играют и других мотивируют. Неудобные… Да это мы по сравнению с ними жалкие. Жалкие в своем желании казаться нормальными.
Мы с моей младшей дочкой ехали на машине покупать ей зимнюю обувь. Из динамиков на полной мощности душераздирающе орал Григорий Лепс, «Самый лучший день». Мы с Таисией почти сорванными голосами подпевали, сопровождая танцем рук. Тая еще и притопывала, я же был ограничен педалью газа и тормоза. В перерывах смеялись и опять подпевали. Каждая нота, каждый слог, которые закладывал создатель этой песни, были нами выстраданы, прожиты и отпущены. Идиллия в отношениях отца и дочки. Как мы дошли до этого?! Ща расскажу.
Начнем с того, что я ненавижу шансон. Я рос в Новокузнецке, и культ шансона там был безоговорочен. Понятно, что он был везде и игнорировать его было сложно. Из каждого утюга передавали поздравительную песню для лучшей женщины Ильинки – «Молодую» Амирамова. Эти песни засели в мозг навсегда. Недавно ехал в такси, заиграла «Я не ною о судьбе». И вот я уже тихонько пою: «Лучшее храня в себе…» Ненавижу! «И признанием тебе досаждая…» Я пишу этот текст под новый альбом
У Таисии еще интереснее. Они несколько лет возвращаются из школы со своей подругой Соней по одному и тому же маршруту. Их пути расходятся около большой круглой тумбы с афишами. Говорить просто «пока-пока» им быстро наскучило, и они стали произносить имена с афиш:
– Пока, Филипп Киркоров!
– Пока, Григорий Лепс.
Им так понравилось произношение странного и загадочного «Григория Лепса», что они стали использовать только его:
– Пока, Григорий!
– Пока, Лепс.
Потом они нагуглили про таинственного незнакомца…
Как-то Тая выходила из кухни и прокричала: «Самый лучший день!» Я находился в другой комнате и на автомате заорал: «Заходил вчера». Мне тут же парировали смеющимся голосом: «Ночью ехать лень…» Решение, что слушать в машине воскресным вечером по пути за обувью, даже не обсуждалось. А потом мы включили «Рюмку водки»…
Сильный стук в дверь. Сонная женщина пошла открывать. На пороге – мужчины в военной форме.
– Семья Соболевых здесь проживает?
– Да, у себя они.
– Мы пройдем.
В это время за дверью одной из комнат шел еле слышный диалог:
– Ну все, Виктор, дошутился. Говорила тебе – не надо так много историй на кухне рассказывать.
– Милая, тут какая-то ошибка. Им нужны скорее всего какие-то сведения…
– Ты хоть раз слышал, чтобы оттуда кто-то возвращался? На вот, бабушкино… Спрячь куда-нибудь.
Мужчина взял молоток и черную шкатулку. В дверь долбили…
– Дима, молодец, что согласился помочь мне.
– Не вопрос, пап, спасибо, что согласился заплатить три косаря.
– Один черт проиграешь их.
– Это называется задонатить. Я прокачиваю свои скилы.
– Ты целыми днями играешь! Нельзя так. Давай, растирай низ.
Двое клеили обои в большой светлой комнате.
– Бать, ну это же мои деньги. Так?
– Так.
– Это же моя жизнь. Так?
– Так. Но ты ее гробишь. Ты постоянно в этой виртуальной реальности! Мать говорит, вообще перестал с ней общаться.
– А ты постоянно на работе. Ремонты свои бесконечные делаешь.
– Я зарабатываю на жизнь! Давай внахлест! Растирай.
Они быстро терли тряпками только что приклеенную полосу обоев, разглаживая небольшие складки и выдавливая пузырьки воздуха и клея.
– Не понимаю я этого.
– Чего именно? Давай отрезай.
– Вот вы с дядей Пашей уже лет двадцать эти ремонты делаете. И что в итоге?
– Сам знаешь! Мажь!
– Знаю. Мужик всю жизнь пахал, как вол, а тут – лимфома. Три месяца с тобой тут вкалывал, чтобы объект сдать в срок. Температура под 38. В поликлинике – «затянувшееся ОРВИ».
– Так бывает.
– Бать, очнись! Он в весе потерял двадцать килограмм! Стал выглядеть как скелет, а терапевт все: «Пройдет! Не переживайте!» Он сам себя диагностировал, когда нагуглил на выходных симптомы рака!
И в больнице подтвердилось!
– Хорошо, что сам проявил инициативу. Растирай!
– А что толку? Что дальше?
– Что, что… Лежит дома. Ждет очереди в областную.
– Долго?
– Обещают – месяца два.
– Да он сдохнет за это время. А есть варианты?
– Израиль. Десять миллионов надо.
– Блин.
– Вот тебе и блин. Режь! Блин, в скольких квартирах надо ремонт сделать… Ух, вроде поклеили. Красота же! Здание позапрошлого века. А смотри, как красиво. Хоромы сделаем из коммуналки бывшей.
– Блин, десятка. Жизнь хорошего человека стоит десять миллионов. Пап, ну это же нечестно… Он фактически лежит ща и…
