Людмила Марковна зааплодировала и тихо произнесла: «Браво!» Потом зло посмотрела на мужа. Мужчина внизу обнял свою спутницу. И две пары разошлись. Каждая в свой мир.
Я купил кофе и, стоя у машины, любовался на позднюю осень. Чертовски не хотелось ехать на работу, и мой мозг упрямо выискивал причины не садиться за руль. Ну хотя бы еще чуть-чуть.
Со стороны моря на меня надвигалась какая-то шумная компания. Первой я увидел большую детскую коляску. Слева от коляски шла маленькая девочка, справа мальчик чуть постарше. Везла коляску уставшая молодая женщина. В руках у девочки был поводок. На поводке суетилась корги.
Мама была чем-то опечалена и молчала. Дети шумели. Мальчик просил пить. Девочка кричала что-то собаке. Собака гавкала в ответ. На каждой кочке раздавался звон бутылок. Внизу коляски я заметил большой пакет с пустыми бутылками. Из коляски раздался детский писк. Мама тут же начала качать коляску под звон бутылок и громко прошипела:
– Так, все ЗАТКНУЛИСЬ!
Дети вмиг замолчали. Крик в коляске тоже. Если бы я в этот момент говорил, я бы тоже замолчал. Корги присела и как-то съежилась.
Они поравнялись со мной. Женщина посмотрела мне в глаза. Я почему-то опустил взгляд. Они остановились. Женщина сказала:
– Что, тоже небось думаете, что я бомжичка?! Нарожала детей для маткапитала и хожу бутылки собираю!
– Женщина, я не…
– ЖЕНЩИНА?! Да мне тридцать два! Да, я неопрятно выгляжу, мою толстовку облевал грудничок. Я не принимала нормально ванну уже вечность! И не потому что воды горячей нет, а потому что банально некогда. Муж в рейсе! Не надо так на меня смотреть! Я не бомжичка! Мы бутылки собираем, чтобы на пляже чище было!
Мне хотелось провалиться сквозь землю. Я решил молчать и кивать.
– Что вы киваете?! Не надо меня осуждать! Кофе он по утрам пьет! Мы каждое утро ходим на пляж и собираем пустые бутылки за такими, как вы! Стоит такой в рубашке, офисный работник! Да у меня тоже высшее образование! Я юрист! У меня тоже карьера! Была…
Девушка стала плакать. Девочка рядом сказала:
– Мама, не надо. Тебя эта тупая бабка обидела…
У мамы была истерика. Я решил взять себя в руки и сказал:
– Девушка, все хорошо. Ждите меня здесь.
Я забежал в кафе, купил кофе и два какао. Вышел и протянул маме кофе, детям какао. Мы присели на лавочку. Девушка молча выпила кофе, вытерла слезы и сказала:
– Вы меня простите, пожалуйста, что на вас сорвалась.
– Я понимаю. Все хорошо.
– Меня бабушка просто выбесила.
– Какая?
– Ну там, в начале улицы. Подошла к нам и давай орать, что типа я детей нарожала, теперь побираюсь, бутылки собираю. Детей ей моих жалко. Что она в соцопеку пожалуется, у меня детей отберут.
– Собаки лают, караван идет.
– Ох… Спасибо вам. Хоть человеком себя почувствовала. Через неделю муж приезжает, будет полегче.
– Не за что. Сил вам. Давайте я хоть бутылки заберу у вас. Выкину.
– Точно! Давайте. Сдадите, поди, – пошутила она.
– Ага! В качестве платы за кофе.
Она улыбнулась. Мне показалось, что стало светлее.
В одном северном городе произошла цепочка случайных, вроде бы никак не связанных между собой событий…
Накануне Восьмого марта стояли сильные морозы, и самолеты с цветами из Голландии не смогли приземлиться. Город остался без цветов. Все владельцы цветочных магазинов, чтобы в тысячный раз не объяснять причины отсутствия любого товара, даже самых затрапезных гвоздичек, закрыли свои избушки на клюшки.
Мужчины переходили от одной закрытой двери к другой. Кто-то сдавался на втором закрытом магазине и сразу же покупал духи или что-то из электроники. Кто-то обходил все цветочные магазины и вообще ничего не покупал, утешая себя: «Я-то ни при чем. Я сделал всё что мог!»
Итог был один – утром Восьмого марта ни одна из женщин в этом городе не получила цветов.
Было обычное весеннее серое утро. Молодая семья пила кофе на кухне:
– Опять забыл?
– Нет. Представляешь, два дня все цветочные закрыты. Говорят, из-за морозов все рейсы отменили.
– Интересная версия. К вечеру будут полуживые тюльпаны?! Как обычно…
– Я боюсь, и к вечеру не будет.
– Ясно.
– Слушай, ты чё начинаешь?! Я правда ходил в цветочные.
– Понятно.
– Чё тебе понятно?! Что за дурацкая традиция дарить убитые растения и наблюдать, как они засыхают на подоконнике?!
– Это знак любви…
– Не понял?!
– Когда Адама и Еву выгнали из Эдема, Ева сильно тосковала, и Адам дарил ей цветы, чтобы они напоминали ей о потерянном рае. Это знак любви и заботы.
– Ого. Не знал. Прости меня, но нигде не смог купить.
– Ладно, нормально. Еще один серый день…
Как ни странно, но почти в каждой квартире в это утро звучали подобные диалоги. Все всё понимали, но сделать ничего не могли. Все расходились по своим делам в дурном настроении.
В этот день женщины стали носить темную одежду. Почти перестали краситься. Яркие цвета вышли из обихода. Весь город постепенно превратился в серую массу.
