Нас было четверо. Мы написали программу и ждали этого Нового года, как челюскинцы – мороженое. Настала долгожданная новогодняя ночь исполнения желаний. Кафе оказалось в подвале одного из ДК. Гостей человек сорок. Как мы поняли – одна большая дружеская туса. И первое разочарование, которое нас постигло, – все дамы оказались в компании широкоплечих спутников. Один из моих друзей, который был самым деловым, стал пить сразу. Видимо, с горя.
Еще там был охранник. Ну как охранник… Сухой, худенький мужичок с грустным лицом. Казалось, он какой-то йог. У него был очень жалостливый голос. Нам хотелось защитить его от жизненных перипетий. Но мы себя успокаивали тем, что человек с бейджиком «Охрана» точно знает секретные техники боя.
Вечер начался. Мы провели программу и сели за свой стол отмечать Новый год. К тому времени у нашего изрядно выпившего делового друга созрел план. Он стал приглашать на медленные танцы женщин, которые пришли с другими мужчинами. Нам это не очень понравилось. Дело в том, что другие мужчины весь вечер произносили тосты вот такого содержания:
Деловой друг, наверное, прослушал эти тосты либо был бесстрашным камикадзе и сильно хотел любви. Вся компания гостей была объединена, и было понятно чем. Боюсь, нам бы не помог даже охранник.
Деловой друг не останавливался и на четвертом медляке позволил себе немного лишнего. Его тут же вызвал на разговор мужчина, ширина шеи которого равнялась ширине талии моего делового друга. До нас доносились крики: «Это моя женщина! Она со мной пришла. Со мной и уйдет!» Мой друг таким же громким голосом отвечал: «Это всего лишь танцы. Часть программы! Но если мы понравимся друг…» Один из наших на этой фразе отвел кричавшего в сторону и извинился.
На нас стали как-то недобро коситься все остальные мужчины. Было понятно, что из веселых клоунов мы превратились в потенциальных врагов, которые посягают на честь их дам. «А дальше что? Родина?!» – казалось, думали они. Пошли провокации. Меня пару раз бортанули плечом. Было понятно – надо валить. И как можно быстрее. Поняли это и мужчины из компании вэдэвэшников. Незаметно пара человек из них ушли караулить нас возле выхода из кафе.
Оставался один-единственный шанс. Мы пошли к охраннику в его маленькую комнатушку и попросили:
– Выручайте, нас хотят побить!
– Да я и сам боюсь. Мне бы до утра продержаться! – Это были не те слова, которые мы хотели услышать.
В итоге он нас провел какими-то подвальными тропами, и мы вышли через другой выход. На прощанье мы поблагодарили и забеспокоились:
– Спасибо! Вы-то как сейчас?!
– А что я?! Мне бы до моей комнатки добраться. Там дверь мощная. Закроюсь и спать лягу. К утру они между собой передерутся.
«Действительно мастер», – с уважением подумали мы.
Вторую неделю стояла хорошая погода. Город жил. Дышал. Радовался наступившему лету. Было около девяти часов вечера. Неподалеку от тропинки, которая проходила вдоль парка, лежал мужчина среднего возраста. Рядом с ним сидела собака и тихонько скулила. Нет, мужчине не было плохо. Наоборот, ему было очень хорошо. Даже замечательно. Он был пьян настолько, что во время прогулки с собакой немного устал и лег прикорнуть в удобные кусты.
Подобное происходило далеко не в первый раз, и кобель по кличке Джим знал – через час или два мужчина проснется, отряхнется и они спокойно пойдут домой. Хозяин будет всю дорогу извиняться, но когда они придут домой, он опять замахнет стакан водки и уснет за кухонным столом.
Джим понимал, что хозяину плохо. Очень плохо. Да он и сам говорил, что если бы не нужно было кормить и гулять с Джимом, то смысла жить вообще нет. Джим, якобы, единственное, что его связывает с ней. Трехлетний питбуль Джим прекрасно помнил ее. Красивая, пахнущая лимонами. Она-то и подарила Джима хозяину на день рождения. А теперь, как говорит хозяин: «Ты есть, а ее – нету».
Нет, она была. Джим пару раз улавливал на улице ее запах, ему иногда даже казалось, что она смотрит на них со стороны. Но для него она умерла. Она и его лучший друг…
Джим понимал, что хозяину становится еще хуже от прозрачной, мерзко пахнущей жидкости. Поначалу он злился, лаял, когда хозяин выпивал очередную порцию. Пару раз опрокидывал со стола бутылки… Но хозяин спокойно шел в магазин, вставлял пластиковый кусочек в аппарат на кассе, появлялась новая бутылка, он включал на полную Джима Моррисона и…
Мужчина перестал ездить на работу. Он спал, кормил Джима, заваривал себе быстрорастворимую лапшу, пил, гулял с собакой, вставлял кусок пластика в аппарат, другой Джим пел про странных людей, и хозяин снова пил…
