Мороз кусался все сильнее, намекая, что пора уже вернуться в хорошо протопленный дом и улечься, наконец, в постель. Светлана тяжко вздохнула от того, что правильное решение никак не приходило, вошла в дом и заперла за собой дверь. Часы в гостиной пробили полночь. Это были старинные часы-ходики, которые Михаил Бабурский очень ценил и всегда заводил собственноручно. Только в последний год эта почетная обязанность легла на плечи Светланы, и, поднимаясь в свою комнату, она мимолетно подумала о том, кто будет заводить часы, если она уволится.
Под ногами скрипнула ступенька лестницы, ведущей сначала на второй, а потом на третий этаж. У Бабурских был просторный трехэтажный дом, на первом этаже которого располагалась кухня, столовая, гостиная и библиотека, на втором – спальни и кабинет хозяев, их гардеробные, а также одна гостевая комната, а на третьем – еще две гостевые спальни, комната домработницы, несколько кладовых и прачечная, в которой все было оборудовано для стирки, сушки и глажки вещей. Здесь месяцами не бывало никого, кроме Светланы.
На втором этаже она остановилась перед входом в хозяйскую спальню и прислушалась. За дверью было тихо, и полоска света не выбивалась снизу. Значит, Ольга Аполлинарьевна спит, а не читает и не смотрит телевизор. После смерти мужа у нее развилась бессонница, и она частенько проводила без сна ночи напролет, но, видимо, сегодня была удачная ночь.
Светлана заколебалась на мгновение. Не выпить ли перед сном чаю? Или не стоит спускаться вниз, тратить время, которое можно потратить на сон? Раз хозяйка спит, значит, утром она встанет достаточно рано, а раз так, то и завтрак должен быть готов к восьми утра. Если хочешь остаться в этом доме, значит, будь добра, ежедневно доказывай свою нужность и незаменимость. Конечно, Ольга Аполлинарьевна вполне в состоянии сама пожарить себе омлет и сварить кофе. Но если ей придется это делать, то зачем тогда домработница? Или все-таки уволиться самой, не дожидаясь, пока хозяйка придет к такому выводу?
Нет, с такими мыслями она точно не уснет. Светлана решительно повернулась и начала спускаться по лестнице. Предательская рассохшаяся ступенька снова скрипнула под ее весом. Ничего, это не страшно. Такой тихий звук вряд ли разбудит хозяйку.
Она вошла в кухню, задумчиво посмотрела на чайник, но затем открыла холодильник и достала пакет молока. Нет лучше средства для успокоения нервов, чем теплое молоко с медом. Это Светлана знала точно. Она вообще любила мед и каждый вечер пила чай с медом вместо сахара. Просто сегодня за тяжкими своими думами она чуть не пропустила ежевечерний ритуал. Ну, ничего, сейчас она нагреет молоко, добавит в него мед и унесет чашку к себе в комнату, чтобы выпить свой успокаивающий напиток уже в постели.
Мед покупался каждую осень у знакомого пасечника, живущего здесь же, в Спасском-Лутовинове, и держащего пчел в деревянных домиках на границе леса и поля, на котором до сих пор каждое лето расстилался бело-розовый клеверный ковер. Мед получался ароматный-ароматный, правда, кроме Светланы, его никто в доме не ел. У Михаила Бабурского от меда отчего-то поднималось давление, а Ольга Аполлинарьевна просто его не любила. Маленькая баночка на столе безраздельно принадлежала Светлане, которая по мере необходимости доливала в нее мед из стоящей в подполе трехлитровой банки.
Из приоткрытой форточки (Ольга Аполлинарьевна любила, чтобы в доме было свежо, и форточки не закрывались наглухо даже в морозы) раздался какой-то непонятный звук, точнее шорох. Светлана выглянула в окно, но, естественно, ничего не увидела, поскольку смотрела из освещенной кухни в темноту. На мгновение у нее мелькнула мысль выключить свет, но она тут же отогнала ее прочь. Никого не могло быть на огороженном высоким забором дворе, тем более сама Светлана вернулась в дом не больше пяти минут назад и никого не видела.
«Белки», – подумала она и даже улыбнулась, такой очевидной была разгадка. В Спасском-Лутовинове жило много белок. В основном они гнездились в лесу, но иногда появлялись и на деревьях, растущих у частных домов, потому что здесь их частенько подкармливали. На участке Бабурских тоже висели кормушки, в которые Светлана регулярно подсыпала орехи и специально покупаемый Ольгой Аполлинарьевной в зоомагазине беличий корм. Белки были практически ручные, совсем непугливые, охотно давали кормить себя с ладони и уморительно держали передними лапками крупные кусочки ореха, которые Светлана специально колола крупными кусками.
Да, во дворе шуршали белки, наведавшиеся к кормушке. И успокоенная Светлана налила в чашку горячее молоко, размешала в ней две чайные ложки меда, щелкнула выключателем и снова начала подниматься наверх, стараясь ступать так, чтобы ступеньки не трещали под ее ногами. Хоть и не должна проснуться Ольга Аполлинарьевна, но лучше быть осторожнее. Хорошая домработница не нарушает хрупкий сон своей хозяйки, если хочет остаться в доме.
