– Итак, кто наш основной подозреваемый? – спросил Зубов у Лаврова, когда они, смертельно уставшие, снова очутились в своем служебном кабинете, существенно выстуженном от того, что, убегая на выезд, Алексей забыл закрыть форточку. – Под номером один предлагаю обозначить Светлану Калинину, домработницу Бабурских, которая знала всех потерпевших, имела доступ в квартиру Анны и Евы, а также вполне могла спрятать одежду в подвале дома. У нее и повод имелся достаточно веский. В завещании Ольги Бабурской ей отписана довольно значительная сумма. Когда оно вступит в силу и Калинина получит эти деньги, она сможет никогда больше не мыкаться по чужим квартирам и особо не напрягаться в поисках работы.
– Ну да, это веский довод для того, чтобы убить Ольгу Аполлинарьевну, вот только совершенно не объясняет, зачем ей было убивать всех остальных, – возразил Лавров.
– Не скажи, – покачал головой Зубов. – Для того чтобы наследовать деньги Бабурской, сначала нужно было избавиться от ее мужа. Поэтому убийство старика тоже вполне объяснимо. После смерти Евы она получила доступ к ее квартире, в которой могла жить до вступления в права наследства. Что касается Зябликова, то я еще раз опросил медсестричек в его отделении. Понимаешь, мне казалось странным, что взрослый мужик, пусть даже и страдающий серьезным заболеванием, но все-таки не немощный инвалид, может обходиться совсем без женщины. Его, конечно, все описывали как человека очень замкнутого, но тем не менее. В отделении у него ни с кем романа не было, это все подтвердили, но одна из медсестер все-таки вспомнила, что однажды встретила своего завотделением в супермаркете, и он был с женщиной.
– И? – подался вперед заинтригованный Лавров.
– Я показал ей фотографии. Правда, неофициально, каюсь, но уж очень мне интересно было, опознает ли она кого-либо. И она опознала.
Он выдержал театральную паузу.
– Ну, не томи, – простонал Лавров. – Интересно же, хотя за неофициальное опознание тебе следователь шею намылит.
– Она уверенно опознала Светлану Калинину. Так что с убитым Зябликовым она, получается, тоже была знакома.
– А Егор? Его-то за что убивать?
– Этого я не знаю. Но он, к примеру, тоже мог видеть Зябликова с его пассией, вот та и заметала следы. К примеру, медсестричку они не заметили, вот ей ничего и не угрожало, а с Егором могли столкнуться открыто, и Калинина поняла, что после смерти Зябликова он начнет представлять для нее опасность.
– Логично глаголешь, – задумчиво сказал Лавров. – Все эти детали мы, конечно, уточним. Но сейчас главное – не это. Чувствую, гражданку Калинину надо задержать, чтобы она поведала нам, чем же вызваны все эти удивительные совпадения, почему она прятала одежду Евы и зачем ей парик с длинными светлыми волосами.
– Она вполне могла спланировать преступление так, чтобы бросить тень на убитую ей Еву. А заодно выдать ее за сумасшедшую, хотя на самом деле преступления совершил совершенно здоровый, только очень жестокий человек. Ну что, я за санкцией?
– Давай, – согласился Лавров. – Беру ребят и ждем тебя в машине.
Впрочем, произвести задержание Калининой оперативная группа не смогла. Когда они приехали на квартиру Евы Бердниковой, где жила Светлана, они обнаружили, что домработница исчезла.
Повторный обыск в квартире ничего не дал. Было понятно, что Калинина уехала совсем, забрав все свои вещи, и где ее искать, было совершенно непонятно.
– Прощелкали, – сердито сказал Зубов. – Под самым носом же она у нас все это время была, а сейчас придется во всероссийский розыск объявлять.
– За оформлением наследства ей все равно пришлось бы вернуться, – задумчиво сказал Лавров.
Смутная мысль мучила его, не давая покоя. Что-то было не так, неправильно. Причем это что-то казалось связанным с квартирой, в которой они сейчас находились. Лавров обвел глазами небольшую комнату, прошел в кухню, зорко, как ястреб, осмотрел подоконник, стол, плиту, на которой стоял чайник.
«Стоп», – сказал он сам себе и заорал:
– Леха, иди сюда.
– Ты чего орешь? – спросил Зубов, появляясь в проеме двери. – Нашел чего?
– Мы что-то упустили, – ответил Лавров и поднял чайник за ручку. – Смотри.
– Чайник, – сказал Зубов, – и что?
– В тот день, когда мы приехали сюда с дачи Бабурских, мы обнаружили этот чайник теплым, помнишь?
– Помню, конечно. Ты к чему клонишь, я не понимаю?
– К тому, что в то утро Калинина никак не могла его вскипятить. Она была вместе с нами на даче. С того момента как она, по ее словам, обнаружила тело своей хозяйки и вызвала нас, до того момента, как мы приехали сюда, она постоянно была на наших глазах. Мы провели на этой даче часа три, не меньше. Если бы она даже зачем-то после убийства Бабурской метнулась сюда, в квартиру, а потом вернулась на дачу и вызвала полицию, то к нашему приезду сюда чайник бы уже давно остыл. Понимаешь?
– Кажется, да, – медленно сказал Зубов. – Получается, тут был кто-то еще. Хотя что это меняет?
