— Я могу себе представить, какого это жить с мыслю, что ты можешь в любую минуту потерять дорого человека. За эти четыре года я поняла, что счастье — очень хрупкая штука, которую ветер времени может в любой момент уничтожить. И мы порой не ценим того, что имеем. Когда Вера заболела, я старалась ценить каждую секунду, проведённую вместе, ибо боялась, что это счастье может в любой момент закончиться. Да, нам было очень тяжело, ибо мы порой жили чуть лучше бездомных, но у нас была надежда на то, что когда-нибудь всё будет хорошо.
— Моя жена осталась на всю жизнь калекой. — с каждым словом внутри Петра кипела злость, — Когда я вижу её страдания, то понимаю, что никак не могу ей помочь. С каждым днём я её теряю. Так что какого чёрта ты, паршивая девчонка, мне говоришь про надежду?
— А как иначе? Без надежды человек подобен живому трупу. — спокойно ответила Аня.
Вдруг Пётр поднял руку, которую затем сжал в кулак и медленно опустил. Аня не поняла, что это было. В мыслях она предположила, что господин Вахлаков хотел дать ей пощёчину, но вовремя себя остановил.
— Знаешь, на кладбище я ещё сомневался. — процедил сквозь зубы мужчина, — А сейчас уверен, ты такая же чокнутая, как и твоя мамаша.
— Вот как. — девушка опустила руку в воду, — Простите, Пётр Иннокентьевич. Я не хотела вас как-то оскорбить этим.
На водной гладе появились отражение огней от газовых фонариков. Лодка подплыла к островку, которые жители Александрограда называли Стратилатская земля. Пётр и Аня, выйдя на берег, поднялись по каменным ступенькам на лесную опушку. Они не обратили внимание на то, что на пристани стояла ещё одна лодка.
Меж веток деревьев были натянуты канаты с газовыми фонарями, которые освещали тёмно-зелёные листья. Среди них виднелись столбы с телефонными проводами. Весь островок был заполнен пением птиц и стрекотание сверчков. По пути Пётр и Аня встречали маленькие кирпичные дома. Одни пустовали, а из окна других можно было увидеть свет.
Пётр шёл впереди, а Аня, из-за хромоты, плелась следом. И если ещё во время подъёма по лестнице расстояние было не большим, то шагая по лесу, девушка начала сильно отставать. Когда же расстояние стало приличным, Пётр остановился и, дождавшись, когда Аня его догонит, приподнял правую руку, согнутую в локте.
— Можешь обопрется об меня. — на немой вопрос Анны, мужчина тихо ответил, — Просто очень раздражает.
— Благодарю. — девушка робко двумя руками обвила руку следователя, а затем они продолжили путь, — И всё-таки я права. Вы боитесь показаться слишком мягкосердечным. Я понимаю, что глупо судить о человеке, с которым знаком всего сутки, но… Я вижу, что вы хороший человек, несмотря на то что пытаетесь добрые поступки приправить грубыми словами.
Когда Аня увидела хижину из белого кирпичика с номером 6, поросшую плющом, в окне которой горел свет, она побежала туда, несмотря на свою хромоту. Петру ничего не оставалось, кроме как побежать за ней.
Дверь была открыта, и Аня смогла зайти во внутрь. В маленькой хижине помещалась койка, камин, сундук с одеждой, маленький круглый столик, на котором лежали вещи для рукоделия, бутылочки из-под лекарств и тарелка с объедками. Единственное, что говорило о цивилизации — это телефонный аппарат, который стоял у входа.
— Она точно тут жила! — заявила Аня, увидев на столике вышивку, — Я узнаю её работу, где угодно.
— И судя по обстановке, она до сих пор тут живёт. — заключил Пётр, обратив внимание на объедки, — Вот только где она сейчас?
— Может она погулять вышла?
— В такое позднее время?
— Да. Когда мы жили в Белянской слободе, она порой совершала ночные прогулки, когда не могла уснуть. Только вот где она на Стратилатской земле может гулять?
— Хм, если память мне не изменяет, на островке есть утёс с очень живописным видом на море. Возможно, что она там. — Пётр подошёл к двери, — Я пойду туда.
— Я с вами! — вдруг девушка ойкнула от боли, — Кузькина мать! Опять нога даёт о себе знать.
— Лучше оставайся тут! — велел следователь, прежде чем покинуть хижину.
В ожидание Аня села на койку, уставившись на огонь в камине. Оглядев ещё раз убранство хижины, девушка убедилась в том, что Герасим ей не врал, и Вера действительно жила в неплохих условиях. Аня попыталась обдумать то, что скажет Вере, когда её встретит. Ей было страшно представить, как она на всё это отреагирует. Аня хоть и боялась, что Вера после услышанного её возненавидит, но девушку утешал тот факт, что падчерица теперь будет в безопасности.
Вдруг со двора послышались шаги. Сначала Аня подумала, что ей послышалось, затем звук шагов стал громче. Решив, что это вернулась Вера, девушка подбежала к двери. Однако к ней навстречу вышел тот, кого она боялась. На пороге стоял Герасим.
Дойдя до утёса, Пётр увидел девочку подростка. Она, закутавшись в пуховый платок, глядела на Александроград. Мужчина беззвучно подошёл к ней и сказал: "Доброй ночи". От неожиданности девочка чуть не потеряла равновесие, но Пётр успел её поймать.
— Осторожно! — Пётр отвел веру чуть подальше от утёса, — Высота порядочная тут. Ты ведь Вера?
