Медсестра подвезла коляску с Маргаритой к койке, а после вместе с доктором покинула палату. Пётр продолжал удивлённо глядеть на жену, ибо за весь этот год она ни разу не покидала пределы дома. Маргарита взяла мужа за руку.
— Славу Богу, ты живой! — Рита поцеловала руку супруг, — Как ты?
— Туловище, конечно, болит, но при виде тебя боль как будто становится слабее. — улыбнулся Пётр, — Не могу поверить своим глазам. Ты впервые за этот год покинула дом.
— Да, как видишь. Никто не давал гарантий, что ты выживешь. Я все эти четыре дня молилась. Впервые после того, как стала калекой, я так усердно молилась. И вот ты очнулся, значит Бог всё-таки слышит нас.
— Рита, богомолица моя. — вдруг улыбка Петра пропала, и он повернул голову, — Хотя я этого даже не заслужил.
— О чём ты?
— Я должен перед тобой извиниться. Весь этот год, я не замечал, как тебе было плохо на самом деле. Я в какой-то степени поступал с тобой очень подло. И ты имеешь полное право меня ненавидеть.
— А-а ты про походы к проституткам. — Рита поцеловала мужа в лоб. — Я ведь самого начала всё понимала. Да, поначалу мне это казалось предательством, но, когда ты оказался на грани смерти, я поняла, что не могу злиться на тебя. И в какой-то степени я могу понять, почему ты так поступал. А ты? А ты меня простишь за то, что не замечала никого, кроме своего горя.
— Рита, котёнок мой. — Пётр, ласково улыбнувшись, рукой дотронулся до щеки жены. — Уж кто-кто, а я не имею права на тебя злиться.
Ещё долго супруги Вахлаковы обсуждали то, что накопилось за этот год. Покаявшись друг перед другом, они всё простили, дабы начать новую главу жизни с чистой душой.
Когда Руслану сообщили о том, что начальник пришёл в себя, он, не теряя времени, поехал в госпиталь, однако из-за загруженности дороги, помощник следователя смог добраться туда только к вчеру.
— Господин Воскресенский, хочу вам напомнить, что господин Вахлаков ещё очень слаб, всё-таки он много крови потерял. — напомнила медсестра, проводя Руслана до двери палаты, — Так что у вас где-то полчаса есть, всё-таки ему нужен покой.
— Сестричка! — раздался голос Петра, который слышал медсестру, — Всё, что мне сейчас нужно, это сигареты!
— Господин Вахлаков, сколько раз повторять, что табак не способствует лечению, а даже наоборот. — возмутила девушка и, открыв дверь, обратилась к Руслану, — В общем, вы меня поняли.
Поблагодарив медсестру, помощник следователя зашёл в палату. Увидев серьёзное лицо Петра, который читал газету, Руслан не смог сдержать улыбку. Он мог теперь быть спокоен, ибо шеф точно скоро пойдёт на поправку.
— Как вы, Пётр Иннокентьевич? — спросил помощник, сев на стул, который стоял рядом с койкой.
— Сказал же, курить очень хочу. Мне, конечно, вкололи обезболивающие, но с хорошим табачком это не сравниться. — Пётр с благодарностью взглянул на Руслана, — Получается, я тебе жизнью обязан?
— Не надо меня благодарить, я просто сделал, что должен. Самое главное, что вы остались в живых.
— Я надеюсь, ты без дела не сидел все эти четыре дня?
— Нет, конечно. — лицо Руслана стало более серьёзным, — Я допросил Драгана Радича. Он сразу понял, что деваться ему уже некуда, поэтому во всё признался.
Руслан поведал Петру о признание Драгана и о том, как ему было сложно сдерживать во время допроса.
— Мда, такой услужливый и дружелюбный, оказался на деле полной мразью. — прокомментировал Пётр, — И несмотря на это, Листов его до последнего прикрывал.
— А Радич ещё сомневался в его преданности. — в этот раз Руслан говорил о Гвидоне более спокойно, — Не думаю, что он бы сделал бы тоже самое для Листова.
— Знаешь, мне кажется, Листов в последние минуты жизни понял, что из себя представляет его "друг", но было уже поздно. В любом случаи, дело считать практически завершённым. Радич избавился почти от всех членов банды, чтобы не отвечать перед законом, а в итоге будет отвечать за всех.
***
Август 1914 год.
Уже несколько дней в Александрограде стояла хорошая погода. Сквозь светло-серое небо пробивались солнечные лучи, а также тёплый ветер качал ветки деревьев, чьи листья начинали желтеть.
Пётр гуляла вместе с Маргаритой по набережной. Купив у приятного толстого дядечки яблочную карамель, супруги направились вдоль берега к беседке с автоматонами русалок, возле которой играли их дети.
— Что ты такая грустная, Рита? — спросил Пётр, увидев, как его жена задумчиво смотрит то на море, то на прохожих.
— Александроград такой спокойный. — на лице Маргариты появилась робкая улыбка, а в её взгляде появилась неуверенность, — Так и не скажешь, что война началась.
— Говорят эта война всего на несколько месяцев. Я не думаю, что она дойдёт до острова.
— Хочется в это верить. Знаешь, я так рада, что тебе предложили работу в феодоровском отделение имперской контрразведки. Говорят, работа адская, но уж лучше там, чем на фронте.
— Я согласился, потому что при феодоровском отделение работают талантливые инженеры.
