– А что еще он должен был подумать? Я рада, что он пришел к такому выводу. И что он не лезет в наши дела. Он обратит на меня не больше внимания, чем на ту, за кого меня принимает.
– Будьте осторожны. Вы слышите меня? – Взгляд Мэтти выдавал ее беспокойство.
Шарли прошла по комнате и крепко ее обняла:
– Ты слишком обо всем волнуешься.
– Если я не буду этого делать, то кто же тогда, позвольте узнать?
Шарли немного отстранилась и посмотрела на женщину, которую любила больше всех на свете. Она подняла руку и мягко погладила сморщенную с одной стороны кожу ее шеи – необычный шрам поднимался за ухо и там заканчивался острым углом. На изуродованном участке кожи Мэтти не росли волосы.
– Мэтти, ты уже достаточно для меня сделала. Пожалуйста, позволь мне отныне заниматься планированием. Пожалуйста.
Глаза Мэтти наполнились слезами.
– Шарли, ты мне как родная дочь, даже еще дороже. Я не могу не переживать, ведь такая жизнь совсем не для тебя. Ты должна жить в прекрасном доме с замечательным мужем, и у тебя должно быть несколько замечательных…
Шарли приложила палец к губам Мэтти, прервав ее полную чувства речь:
– Детей. Да, я знаю. Ты мне говорила. Но этого не будет. Теперь мы здесь, мы по-новому строим свою жизнь и, надеюсь, заодно делаем лучше жизнь нескольких несчастных девушек. Давай смотреть на все это именно с такой точки зрения. Хорошо, Мэтти?
– Да, давай. Иди. Ходи по спине этому мужчине. Играй с огнем, но потом не обвиняй меня, если опалишь ступни.
Шарли усмехнулась в ответ на слова Мэтти и выбежала из комнаты, босоногая красавица в развевающемся голубом шелке.
Но когда она оказалась перед закрытой дверью, за которой лежал обнаженный Джордан Линдхерст, ее улыбка погасла. Шарли завела руку за спину и через тонкий шелк халата нащупала свои собственные шрамы. Эта семья ее уже однажды обожгла.
И она не допустит, чтобы все повторилось снова.
От ее легкого стука в дверь желание болью отозвалось у Джордана внизу живота, и он прорычал, чтобы она вошла. Он в точности исполнил ее инструкции.
Абсолютно голый, он растянулся на кушетке, которую подвинул поближе к камину.
Он повернул голову и поудобнее устроился на подушке, пока она тихо прикрывала за собой дверь. Его глаза блестели, когда он наблюдал за ее приближением из-под полуопущенных век.
– Знаете, я ведь не просил вас со мной спать.
– Я и не собираюсь этого делать.
– Тогда к чему это переодевание?
Шарли на несколько секунд исчезла из поля его зрения, потом снова появилась, одетая лишь в свою простую голубую сорочку. Она не сознавала, что, стоя между ним и камином, попала в такое освещение, которое делало сорочку практически прозрачной.
Джордан почувствовал, как напряглась его плоть, и заерзал на подушках.
– Насколько я понимаю, милорд, вы уже прибегали к подобного рода лечению. Позвольте спросить вас, что в этот момент было надето на человеке, который вам его делал?
– Ну, голубой шелк считался неподобающей для садовника одеждой.
Она проигнорировала его попытку пошутить, занявшись маленькими баночками, которые нагрела над пламенем свечи.
Он пожал плечами:
– Насколько я помню, обычно это была хлопковая рубашка.
– Понятно. Эта техника требует концентрации, сосредоточенности и способности чувствовать то, что называют «ки», то есть сущность пациента. Дополнительные слои одежды мешают стать с пациентом одним целым, почувствовать, какие части тела его особенно беспокоят.
– Я могу точно сказать вам, где я ощущаю самое сильное беспокойство. Вот здесь. – Его мышцы напряглись, когда он поднял руку и указал на свою поясницу. Он следил за ее глазами. Она рассмотрела место травмы, а потом скользнула взглядом чуть ниже и задержалась подольше на его ягодицах.
– Ну как? Видите что-нибудь заслуживающее вашего внимания?
Она холодно посмотрела на него, а потом протянула руку и взяла первую баночку с массажным маслом.
– Что это?
– Это? Ароматическое масло, которое я использую, чтобы привести тело и разум в расслабленное состояние. Снятие напряжения с мышц, расположенных вокруг места травмы, – один из первых шагов на пути к выздоровлению.
Рука Джордана взметнулась в воздух и перехватила ее запястье, прежде чем она успела вылить масло на его тело. Он приподнялся на локте и подтащил Шарли поближе к себе.
– Простите, это всего лишь природная осторожность. – Джордан поближе подтянул ее руку и понюхал баночку. Аромат был легкий, успокаивающий, в нем чувствовалось что-то восточное. Он наморщил нос, пытаясь определить, что это.
– Это смесь масел сандалового дерева и лотоса, милорд. Она вам не повредит.
Джордан отпустил ее запястье, понимая, что, скорее всего, сжимал его слишком крепко, но сдержаться он не мог. По какой-то непонятной причине в присутствии этой женщины его нервы были напряжены больше обычного.
