Мадам в сенате полностью

Меня зовут Ксавьера Холландер, и если вы обо мне не слыхали, значит, вы отшельник или что-нибудь в этом роде. Моя первая книга, «Мадам», разошлась тиражом в пять миллионов; с тех пор из-под моего пера вышло еще семь книжек – они переведены на двенадцать языков. Последняя из них – «Ксавьера. Фантастический секс». Вам, видимо, известно и то, что я снялась в главной роли в художественном фильме, приняла участие в нескольких телевизионных шоу и веду постоянную рубрику в журнале «Пентхауз».

Мне приятно, когда меня называют «секс-гуру» и причисляют к знаменитостям. Вот почему после колоссального успеха фильма «Мадам» я была счастлива узнать, что ведутся съемки новой ленты, «Мадам в Вашингтоне», по оригинальному сценарию Боба Кауфмана. Много ли вы насчитаете общественных деятелей, которые удостоились бы чести дважды стать героями кинолент? Правда, сюжет фильма вымышлен, так же как и сюжет созданного по его следам романа Энн Флетчер.

Книга, которую вы только что открыли, легко читается и держится на двух китах: сексе и юморе. С тех пор, как себя помню, я всегда считала, что секс и юмор должны идти рука об руку.

Как мне кажется, «Мадам в Вашингтоне» – весьма остроумный роман, изобилующий пикантными ситуациями. Впрочем, чего еще можно было ожидать от книги с моим именем на обложке? Ханжи вряд ли придут от нее в восторг, да, по правде говоря, я бы и сама почувствовала себя не в своей тарелке, будь это иначе. Не то чтобы я испытывала к ним что-то вроде ненависти: по натуре я – довольно добродушное существо, рожденное любить, а не ненавидеть. К счастью, ханжи в нашем мире все чаще остаются в меньшинстве, чему в немалой степени способствуют книги, подобные этой.

Позвольте вкратце познакомить вас с фабулой. В Вашингтоне разразился очередной скандал, связанный с сексом. Группа лицемеров-сенаторов, движимых стремлением отвлечь общественное мнение от собственных грешков, учреждает подкомитет по расследованию злоупотреблений сексом. А поскольку Ксавьера знает о сексе побольше, чем Джонсон и Мастерс, ее вызывают на сенатские слушания в качестве свидетеля. Как и следовало ожидать, события развиваются отнюдь не по плану, разработанному сенаторами. «Мадам» срывает, фигурально выражаясь, купол с Капитолия, словно маску с гнусного прохиндея.

Не стану вдаваться в подробности, чтобы не портить вам удовольствие. Рассказанная здесь история рождена воображением автора, но она вполне могла бы приключиться, останься я в этой благословенной стране – Америке. Я всегда открыто выражала свои взгляды на секс и жизнь вообще; иногда это вредило мне, но, с другой стороны, зачем жить, если не можешь быть честной сама перед собой?

Ныне я вернулась в родную Голландию. Я много путешествовала по Европе и Южной Америке и еще пока не утратила надежду побывать в Соединенных Штатах – хотя бы с краткосрочным визитом.

А теперь – читайте. Смейтесь со мной и надо мной!

Смеркалось. После недавнего столпотворения в районе Джорджтаун воцарилось относительное затишье. Вдоль Дамбартон-стрит мчался на огромной скорости правительственный лимузин; мощнейшего двигателя почти не было слышно.

Завидев в зеркале заднего обзора стремительно приближающиеся включенные фары, полицейский в припаркованной возле тумбы патрульной машине выпрямился было на сиденье и потянулся к ключу зажигания, но, разглядев номерной знак, снова позволил себе расслабиться. Лимузин, мягко шурша шинами, свернул на Висконсин, съехал на боковую улочку и наконец затормозил на стоянке перед огромным, недавно отреставрированным особняком в викторианском стиле. Оставив зажженными фары и не выключая двигателя, водитель в униформе выскочил из машины, обежал ее и поспешно открыл заднюю дверцу. Оттуда, ворча и отдуваясь, вывалился сенатор Игнатиус П. Фрили, высокий, грузный человек лет пятидесяти с гаком.

– Еще что-нибудь нужно, сенатор? – услужливо осведомился шофер.

– Передайте начальнику гаража, что скотч в машине просто отвратителен, а цветные вкладки надерганы черт знает откуда.

– Прошу прощения, сенатор, нам даны строжайшие указания насчет выпивки, а ребята в автопарке плохо разбираются в журналах.

Сенатор нетерпеливо фыркнул, пожал плечами и потопал по тротуару, по ходу с большим трудом стягивая на животе полы пальто. Перед этим он успел буркнуть через плечо:

– Все равно передайте, что я остался недоволен.

– Непременно, сэр! – почти с радостью отозвался шофер. – Желаю приятно провести вечер!

– До свидания, – не оборачиваясь, пробурчал сенатор.

Он поднялся на крыльцо и остановился перед двустворчатой дверью, над которой струили мягкий свет две старинные лампы. На правой стороне поблескивала табличка: «Частный клуб», а на левой – «Только для членов клуба и приглашенных». Пыхтя и бормоча себе под нос что-то невразумительное, сенатор достал из кармана ключ и, отперев замок, исчез за дверью.