Затем он внутренне уделяет внимание пустотности{603}. Когда он внутренне уделяет внимание пустотности, его ум не входит в пустотность внутренне или же не обретает уверенности, устойчивости, решимости. Когда это так, он понимает: «Когда я уделяю внимание пустотности, мой ум не входит в пустотность внутренне или же не обретает уверенности, устойчивости, решимости». Подобным образом он полностью осознаёт это.
Он внешне уделяет внимание пустотности… Он внутренне и внешне уделяет внимание пустотности… Он уделяет внимание непоколебимости{604}. Когда он уделяет внимание непоколебимости, его ум не входит в непоколебимость или же не обретает уверенности, устойчивости, решимости. Когда это так, он понимает: «Когда я уделяю внимание непоколебимости, мой ум не входит в непоколебимость или же не обретает уверенности, устойчивости, решимости». Подобным образом он полностью осознаёт это.
Тогда этому монаху следует внутренне утвердить свой ум, успокоить его, подвести к единению, сосредоточить его на этом же самом объекте сосредоточения, что и прежде{605}. Затем он внутренне уделяет внимание пустотности. Когда он внутренне уделяет внимание пустотности, его ум входит в пустотность внутренне или же обретает уверенность устойчивость, решимость. Когда это так, он понимает: «Когда я уделяю внимание пустотности, мой ум входит в пустотность внутренне или же обретает уверенность, устойчивость, решимость». Подобным образом он полностью осознаёт это.
Он внешне уделяет внимание пустотности… Он внутренне и внешне уделяет внимание пустотности… Он уделяет внимание непоколебимости. Когда он уделяет внимание непоколебимости, его ум входит в непоколебимость или же обретает уверенность, устойчивость, решимость. Когда это так, он понимает: «Когда я уделяю внимание непоколебимости, мой ум входит в непоколебимость или же обретает уверенность, устойчивость, решимость». Подобным образом он полностью осознаёт это.
Когда монах пребывает так, то если его ум склоняется к ходьбе, он ходит, думая: «Когда я хожу так, порочные неблагие состояния алчности и уныния не одолевают меня». Подобным образом он полностью осознаёт это. Когда монах пребывает так, то если его ум склоняется к стоянию… сидению… лежанию, он ложится, думая: «Когда я лежу так, порочные неблагие состояния алчности и уныния не одолевают меня». Подобным образом он полностью осознаёт это.
Когда монах пребывает так, то если его ум склоняется к ходьбе, он ходит, думая: «Разговоры, которые низкие, вульгарные, грубые, постыдные, неполезные, которые не ведут к разочарованию, бесстрастию, прекращению, покою, прямому знанию, просветлению, ниббане, то есть, разговоры о царях, о ворах, о министрах, об армиях, об опасностях, о сражениях, о еде, о питье, об одежде, о постелях, о гирляндах, о благовониях, о родственниках, о средствах передвижения, о деревнях, о поселениях, о городах, о странах, о женщинах, о героях, об улицах, о колодцах, об усопших, о всяких мелочах, о происхождении мира, о возникновении моря, о том, являются ли вещи такими или иными — в такие разговоры я не буду пускаться». Подобным образом он полностью осознаёт это.
Но он намеревается [так]: «Разговоры, которые связаны со стиранием [загрязнений], которые способствуют освобождению ума, которые ведут к полному разочарованию, бесстрастию, прекращению, покою, прямому знанию, просветлению, ниббане, то есть, разговоры о малом количестве желаний, о довольствовании [тем, что есть], об уединении, об отчуждённости от общества, о зарождении усердия, о нравственности, о сосредоточении, о мудрости, об освобождении, о знании и видении освобождения — в такие разговоры я буду пускаться». Подобным образом он полностью осознаёт это.
Когда монах пребывает так, то если его ум склоняется к мышлению, он намеревается [так]: «Мысли, которые низкие, вульгарные, грубые, постыдные, неполезные, которые не ведут к разочарованию, бесстрастию, прекращению, покою, прямому знанию, просветлению, ниббане, то есть, мысли, [основанные] на чувственном желании… недоброжелательности… жестокости — такие мысли я не буду обдумывать». Подобным образом он полностью осознаёт это.
Но он намеревается [так]: «Мысли, которые благородные и освобождающие, которые ведут того, кто практикует в соответствии с ними к полному уничтожению страданий, то есть, мысли об отречении… о не-недоброжелательности… о не-жестокости — такие мысли я буду обдумывать». Подобным образом он полностью осознаёт это.
Пять нитей чувственного удовольствия
Ананда, есть эти пять нитей чувственного удовольствия. Какие пять? Формы, познаваемые глазом… звуки… запахи… вкусы… осязаемые вещи, познаваемые телом — желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть. Таковы пять нитей чувственного удовольствия.