Но, Ананда, посредством рвения… некий жрец или отшельник достигает такого сосредоточения ума… божественным глазом, который очищен и превосходит человеческий, он видит некоего человека, который убивает живых существ… придерживается неправильных воззрений, и он видит, что с распадом тела, после смерти, тот переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире. Он говорит так: «Воистину, нет плохих поступков, нет результата неблагого поведения. Ведь я видел человека, который убивает… придерживается неправильных воззрений, и я вижу, что с распадом тела, после смерти, он переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире». Он говорит так: «С распадом тела, после смерти, каждый, кто убивает живых существ… придерживается неправильных воззрений, перерождается в счастливом уделе, даже в небесном мире. Те, кто знают так, знают правильно. Те, кто думают иначе — ошибаются». Так он упрямо хватается за то, что он сам узнал, увидел, открыл, настаивая: «Только это правда, а всё остальное ошибочно».
Вот, Ананда, посредством рвения… некий жрец или отшельник достигает такого сосредоточения ума… божественным глазом, который очищен и превосходит человеческий, он видит некоего человека, который воздерживается от убийства живых существ… придерживается правильных воззрений, и он видит, что с распадом тела, после смерти, тот переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире. Он говорит так: «Воистину, есть хорошие поступки, есть результат благого поведения. Ведь я видел человека, который воздерживается от убийства… придерживается правильных воззрений, и я вижу, что с распадом тела, после смерти, он переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире». Он говорит так: «С распадом тела, после смерти, каждый, кто воздерживается от убийства живых существ… придерживается правильных воззрений, перерождается в счастливом уделе, даже в небесном мире. Те, кто знают так, знают правильно. Те, кто думают иначе — ошибаются». Так он упрямо хватается за то, что он сам узнал, увидел, открыл, настаивая: «Только это правда, а всё остальное ошибочно».
Но, Ананда, посредством рвения… некий жрец или отшельник достигает такого сосредоточения ума… божественным глазом, который очищен и превосходит человеческий, он видит некоего человека, который воздерживается от убийства живых существ… придерживается правильных воззрений, и он видит, что с распадом тела, после смерти, тот переродился в состоянии лишений… аду. Он говорит так: «Воистину, нет хороших поступков, нет результата благого поведения. Ведь я видел человека, который воздерживается от убийства… придерживается правильных воззрений, и я вижу, что с распадом тела, после смерти, он переродился в состоянии лишений… аду». Он говорит так: «С распадом тела, после смерти, каждый, кто воздерживается от убийства живых существ… придерживается правильных воззрений, перерождается в состоянии лишений… даже в аду. Те, кто знают так, знают правильно. Те, кто думают иначе — ошибаются». Так он упрямо хватается за то, что он сам узнал, увидел, открыл, настаивая: «Только это правда, а всё остальное ошибочно».
Согласие и несогласие Будды
В этом отношении, Ананда, когда жрец или отшельник говорит: «Воистину, есть плохие поступки, есть результат неблагого поведения» — то я допускаю это. Когда он говорит: «Я видел человека, который убивал живых существ… переродился в состоянии лишений… даже в аду» — то я также допускаю это. Но когда он говорит: «С распадом тела, после смерти, каждый, кто убивает живых существ… перерождается в состоянии лишений… даже в аду» — то я не допускаю этого. И когда он говорит: «Те, кто знают так, знают правильно. Те, кто думают иначе — ошибаются» — то я также не допускаю этого. И когда он упрямо хватается за то, что он сам узнал, увидел, открыл, настаивая: «Только это правда, а всё остальное ошибочно» — то я также не допускаю этого. И почему? Потому что, Ананда, знание Татхагаты о великом изложении о поступке иное.
В этом отношении, Ананда, когда жрец или отшельник говорит: «Воистину, нет плохих поступков, нет результата неблагого поведения» — то я не допускаю этого. Когда он говорит: «Я видел человека, который убивал живых существ… переродился в счастливом уделе, даже в небесном мире» — то я допускаю это. Но когда он говорит: «С распадом тела, после смерти, каждый, кто убивает живых существ… перерождается в счастливом уделе, даже в небесном мире» — то я не допускаю этого. И когда он говорит: «Те, кто знают так, знают правильно. Те, кто думают иначе — ошибаются» — то я также не допускаю этого. И когда он упрямо хватается за то, что он сам узнал, увидел, открыл, настаивая: «Только это правда, а всё остальное ошибочно» — то я также не допускаю этого. И почему? Потому что, Ананда, знание Татхагаты о великом изложении о поступке иное.