Брахман, бывает так, что представитель клана, который благодаря вере покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, размышляет: «Я — жертва рождения… окончание всей этой груды страданий». Когда он подобным образом уходит в жизнь бездомную, он [далее] получает обретения… обретает достижение нравственности… обретает достижение сосредоточения… обретает знание и видение. Он доволен этим знанием и видением, но его намерение [за счёт этого] не исполнено. Из-за этого он не возвышает себя и не унижает других. Он порождает желание действовать, прилагает усилия к реализации тех других состояний, которые являются более высокими и более возвышенными, чем знание и видение. Он не упирается и не слабеет.
Брахман, и что это состояния, которые более высокие и более возвышенные, чем знание и видение?
Вот, брахман, будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], некий монах входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с восторгом и удовольствием, которые возникли из-за [этой] отстранённости. Это является более высоким и возвышенным состоянием, чем знание и видение{166}.
Далее… монах входит и пребывает во второй джхане… третьей… четвёртой джхане… в сфере безграничного пространства… сфере безграничного сознания… сфере отсутствия всего… сфере ни восприятия, ни не-восприятия{167}. Это также является более высоким и возвышенным состоянием, чем знание и видение.
Далее, с полным преодолением сферы ни восприятия, ни не-восприятия, монах входит и пребывает в прекращении восприятия и чувствования. И пятна [загрязнений ума] полностью уничтожены его видением мудростью. Это также является более высоким и возвышенным состоянием, чем знание и видение. Таковы состояния, которые являются более высокими и возвышенными, чем знание и видение.
Я говорю тебе, что этот человек подобен тому человеку, которому нужна была сердцевина дерева, который подошёл к великому дереву с сердцевиной, и срезав её сердцевину, унёс бы её, зная, что это и есть сердцевина. Что бы ни хотел этот почтенный сделать с сердцевиной дерева, это послужит его цели.
Так, брахман, эта святая жизнь не имеет своим [наивысшим] благом обретения, славу, известность; [не имеет своим наивысшим] благом достижение нравственности; [не имеет своим наивысшим] благом достижение сосредоточения; [не имеет своим наивысшим] благом знание и видение. Но именно это непоколебимое освобождение ума является целью этой святой жизни, её сердцевиной, её окончанием».
Когда так было сказано, брахман Пингалакоччха сказал Благословенному: «Великолепно, Мастер Готама! Великолепно, Мастер Готама! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Мастер Готама различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Мастере Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Мастер Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».
редакция перевода: 22.12.2013
Перевод с английского: SV
источник:
"Majjhima Nikaya by Bodhi & Nyanamoli, p. 301"
Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Надике в Кирпичном Доме. И в то время Достопочтенный Ануруддха, Достопочтенный Нандия, и Достопочтенный Кимбила проживали в Госинге в Лесу Саловых Деревьев. И тогда, вечером, выйдя из медитации, Благословенный отправился в Лес Саловых Деревьев в Госинге.
Лесничий увидел Благословенного издали и сказал ему: «Не входи в этот парк, отшельник. Здесь трое представителей клана ищут своего блага. Не беспокой их».
И Достопочтенный Ануруддха, услышав, как лесничий беседует с Благословенным, сказал ему: «Друг лесничий, не выдворяй Благословенного. Это наш Учитель, Благословенный, пришёл». И затем Достопочтенный Ануруддха обратился к Достопочтенному Нандии и Достопочтенному Кимбиле: «Выходите, Достопочтенные, выходите! Наш Учитель, Благословенный, пришёл».