Феликс шел длинным коридором, скудно освещенным парой-тройкой допотопных лампочек. Стены этой узкой, похожей на подземелье кишки украшали киноафиши. "Смертельное карате за горстку соевых бобов", "Геракл — покоритель Атлантиды", "Когда Сатана поднимает кольт"… При виде этих пережитков великой эпохи кино категории Б Феликс, в душе которого встрепенулся и пришел в радостное возбуждение коллекционер, едва не забыл, что он явился сюда вовсе не затем, чтобы наслаждаться шедеврами трэша. Из мечтательной задумчивости его вырвал шум, донесшийся из-за закрытой двери. Феликс подошел поближе и приложил к двери ухо. Он услышал человеческие голоса, тут же сменившиеся пронзительной музыкой, а затем — громким рыком. Ну конечно же! В зале шел фильм!
Феликс стоял затаив дыхание. Шевельнулась теплая мысль о Софи, Зое и остальных представительницах его гинекея. Собрав волю в кулак, он толкнул дверь. Он знал, что впереди его ждет крутой вираж, и молился, чтобы этот вираж не оказался в его жизни лишним.
Зал был погружен в темноту, но в проблесках света Феликсу удалось разглядеть кое-какие детали обстановки: крысиный помет на ковролине, продавленные кресла в лохмотьях бархатной обивки, скособоченный балкон в ошметках крошащейся штукатурки… Свет сочился с экрана. Огромного дырявого экрана, в обрамлении коричневых полотнищ занавеса походившего на свергнутого императора.
Феликса охватило чувство, что он в святилище. Это был могильник кино категории Б, долгие годы не подвергавшийся осквернению. Задержавшись на пару минут у порога, Феликс медленно двинулся вперед, к экрану, загипнотизированный увиденным.
Крутили научно-фантастический фильм 1960-х годов. Здесь было все: и немыслимые картонные декорации, и кошмарные синтетические костюмы, и фальшивые гримасы трехгрошовых актеров. Завороженный, Феликс уселся на единственный уцелевший стул посреди кладбища деревянных обломков. Но долго наслаждаться шедевром ему не пришлось.
Проектор внезапно погас, в зале зажегся свет, послышались голоса, и наконец появились
И Феликс понял, что он ничего не понял.
11.00. Только что проснулся в аэропорту, где-то на краю земли.
11.15. Получил информацию, что край земли называется Бишкек (???).
11.30. Кажется, это столица Киргизстана (???).
11.31. Вопрошение. Что я такого сделал, чтобы очутиться здесь?
Мирей. Я могу сказать только одно: мой сын — герой! Как мать, я всегда знала: он человек выдающихся способностей!
Феликс. Анаграмма ника Диджей Барон только подтвердила то, о чем я и так уже догадывался. Эмиль не умер. Он срежиссировал весь этот спектакль. Он дергал марионеток за ниточки, сам оставаясь за ширмой.
Софи. Феликс спас нас всех. Признаю, что я до сих пор не могу прийти в себя. Это он-то, всегда такой нерешительный… Я потрясена.
Феликс. Эмиль ничем не напоминал того утомленного жизнью старика, с которым я прежде общался. Он прямо-таки лучился гордостью: еще бы, сумел всех обвести вокруг пальца. А когда он попросил меня дописать под его диктовку сценарий "Приюта страха" и отнести его Исидору Будини, я заметил в его взгляде огонек безумия. Он хотел известности, хотел славы. Потому-то и совершил все эти преступления. Он даже признался мне, что "убрал" тройняшек — своих недалеких подельников, которые посмели его шантажировать — его, "великого Гаригета"! В кино, говорил он, запоминаются только те злодеи, которые положили кучу народу…
Мари-Жо. Феликс сумел взять ситуацию под контроль. Разумеется, он подвергал себя опасности. Полагаю, что теперь он полностью готов к обучению на курсах оказания первой помощи в экстремальных условиях. На этот раз ему не отвертеться.
Феликс. Эмиль предложил мне сделку. Я отказался. Его это не удивило. Он сообщил, что приготовил мне "сюрприз", который сделает меня сговорчивее. После этого он достал оружие, связал меня и оставил на всю ночь в кинозале. Снова явился утром и сказал, что пора навестить "моих женщин".
Мари-Жо. Софи позвонила мне ни свет ни заря. Она была на грани истерики. Феликс не ночевал дома, а ей только что позвонил по телефону незнакомый мужчина. Феликс у него в заложниках, утверждал он. И потребовал, чтобы Софи приехала к нему, взяв с собой меня и мою мать. Он предупредил, чтобы мы ни в коем случае не обращались в полицию.
Софи. Вскоре примчались Мари-Жо и Мирей. Зою я оставила у консьержки, посулив взамен златые горы; мы сели в "пенто" и полетели на встречу.
