Ни словом не упомянула Лизу, внука, будто их и нет вовсе, села в карету и помчалась к невестке, обдумывая, в каких выражениях скажет ей жестокости. Она должна понять, сама мать, и Лиза в свое время будет всегда на стороне Ники.
Лиза будто ждала свекровь – встретила карету у развилки верхом, проводила до усадьбы. За столом она была любезна, услужлива, но в глазах ее застыл немой вопрос вперемешку со страхом. Очевидно, она предполагала, что приехала мать мужа с дурными вестями. У помещицы долго язык не поворачивался сказать невестке правду, а куда деваться?
– Вижу, Лизанька, ждешь от меня вестей, а я не могу утешить тебя, – призналась наконец она. – Прими совет, коль посчитаешь уместным: обожди маленько. Все проходит, так в Писании сказано. Пройдет и у Владимира его увлечение, вернется он к тебе.
– Вы видели ее, – опустив голову, прошептала Лиза.
– Пряталась от меня, но видала ее, видала, – призналась Агриппина Юрьевна. – Кукла разряженная. Такая ненадолго притянет, быстро наскучит.
– Уж год прошел, не довольно ли?
– А хоть и два, – мягко уговаривала Агриппина Юрьевна, взяв невестку за руку. Ей показалось, Лиза склонялась последовать советам свекрови. – Победит жена терпеливая, а не полюбовница сварливая. Слыхала я в день приезда, как она ссорилась с Владимиром, мужчины не терпят скандалов, верь мне, а они, видать, не впервой ссорились. Да и ты, Лизанька, не выиграешь, разведясь с Владимиром, пятно-то на тебя ляжет. Общество прощает мужчин, а не женщин, именно женщину во всем виновной считают.
На ресницах Лизаньки дрожали капли слез, и наконец они, словно чего-то испугавшись, быстро-быстро закапали. Понимала помещица обиду невестки, но лишь поддержать в ней надежду могла, не более. Вдруг ночную тишину разрезал вой.
– Собака воет, – вымолвила Лизанька, не поднимая головы. – Всю неделю воет. То ли чужого чует, то ли беду…
– Да кто ж сюда забредет? – успокоила ее свекровь. – До Петербурга рукой подать, сворачивать с дороги никто не станет.
– Мне чудится, не путник это бродит, – сказала Лиза, слушая повторный вой. – Человек с дурными помыслами, оттого и собака воет, чует его.
– Бог с тобой, Лиза, – усмехнулась Агриппина Юрьевна. – Сказки то все бабкины и суеверие. Собака на привязи, ей погулять охота, вот и воет. Ты что решила, Лиза?
– Завтра скажу, завтра, – пробормотала она, слушая собачий вой – протяжный и долгий, с подвываниями и тревожными нотами.
– Где Лизавета Петровна? – спросила за завтраком помещица у прислуги.
– Они с утра ускакали, – пожала плечами девица. – Их сиятельство часто не завтракают, а на лошади прогулки делают.
– Ну, Иона, сегодня уж погостим, а завтра домой поедем, – мечтательно сказала помещица. – Скучаю я по Наташке, да и дома-то лучше, нежели в гостях, не так ли?
– Твоя правда, матушка, – согласился Иона, уплетая пироги. – Дел-то у меня скопилось… уж не знал, как тебя уговорить домой ехать.
– Пойду пройдусь, – встала из-за стола Агриппина Юрьевна.
Октябрь очаровывал, а такое редко случалось. Обычно с ранней осени все дожди да дожди льют, лишний раз из усадьбы носу не высунешь, а в этом году сухо, солнечно и светло. Агриппина Юрьевна бродила по парку, похожему на лес, и думала, с чем приедет Лиза с прогулки. Да с чем же! Со смирением. Родня Лизы поедом ее заест, когда она объявит о своем решении развестись с законным мужем. Пусть уж поскачет верхом, подумает и одумается. Из дому выбежал внук, ринулся к бабушке, которая поймала его и, весело смеясь, закружила мальчика, помолодев лет на двадцать…
Лиза не вернулась и к обеду. Агриппина Юрьевна разволновалась, но дворня сказала, что барыня почти всегда, садясь на лошадь, забывает о времени, приезжает поздно. В общем-то, успокоили, а сердце постукивало тревожно. Но когда уж и сумерки подступили, помещица велела снарядить людей и отправила их на поиски невестки, тут уж не помогли никакие уговоры. Агриппина Юрьевна нервно ходила по гостиной, поглядывая за окно, а там все быстро погружалось в темноту, будто дом и окрестности стремительно опускались в колодец. С темнотой и сердце сжималось сильней и сильней, поделиться тревогами не с кем, Иона ушел с холопами искать Лизу. Что, если… Агриппина Юрьевна перекрестилась несколько раз, отгоняя от себя тягостные мысли, взглянула за окно – совсем там черно стало.
Прошел еще один томительный час. Наконец заметались огни, помещица бросилась на двор, накинув шаль. Иона прискакал к крыльцу, спрыгнул с лошади:
– Крепись, Агриппина Юрьевна, невестка твоя с лошади упала. Нашли мы ее без памяти, пролежала долго.
– Жива? – чуть ли не закричала Агриппина Юрьевна.
– Покуда жива, – вздохнул Иона и махнул безнадежно рукой.
В это время Лизу сняли с повозки четверо мужиков, понесли в дом. Агриппина Юрьевна лишь заметила, что голова ее в крови.
– Пошлите за доктором! – приказала она, следуя за невесткой.
Лизу раздели, уложили на кровать, вскоре привезли доктора, живущего по соседству. Осмотрев молодую женщину, он выложил приговор:
