Подлинная фамилия этого замечательного писателя — Домингес Бастида, печатался же он под фамилией Беккер, второй, не переходящей к сыну частью отцовской фамилии. Родился он в Севилье, в семье давно обосновавшихся в Испании и уже забывших родной язык немцев. Рано осиротев, Беккер прожил короткую, полную лишений жизнь, которая стала таким же воплощением романтической отверженности, как и его стихи. Умер Г. А. Беккер в расцвете творческих сил от чахотки.Литературное наследие писателя невелико по объему, и большинство его произведений было опубликовано лишь посмертно. Друзья выпустили сборник его «Стихов» (1871) по неполному черновому варианту, единственно сохранившемуся после того, как во время сентябрьской революции 1868 года оригинал подготовленной поэтом книги погиб. Тогда же были собраны воедино его прозаические «Легенды».Продолжая традиции романтического искусства, Беккер, однако, уже лишен революционной активности, свойственной ранним испанским романтикам. Мироощущение писателя глубоко трагично, а его романтическое бунтарство находит выражение преимущественно в самоизоляции от неприемлемой действительности и в погружении в мир интимных чувств, прежде всего любви.Любовь, в сущности говоря, — центральный персонаж и стихотворений Беккера, и его прозаических «Легенд». Если в стихах поэт отгораживается от реальности, погружаясь в субъективные переживания, то в «Легендах» это осуществляется перенесением действия в далекое, главным образом средневековое, прошлое. В испанском романтизме жанр легенды получил распространение до Беккера. Но, как писал испанский исследователь Анхель дель Рио, в прежних романтических преданиях «господствовал, наряду с описательным элементом, дух приключений, интриги; это искусство новеллистическое. В легенде Беккера, напротив, царит таинственное, сверхъестественное и магическое; это искусство лирическое». Содержание этих легенд разно-образно, оно нередко заимствовано писателем из народных сказок, но почти всегда в основе трагического конфликта, определяющего развитие их сюжета, лежит тяга к недостижимому, невозможному, ускользающему. Легенда «Зеленые глаза» впервые переведена Ек. Бекетовой и опубликована в 1895 году; в заново отредактированном виде она вошла в сборник: Г. А. Беккер. Избранное. М., 1986. Там же впервые напечатан перевод легенды «Лунный луч».З. Плавскин
Много церквей, много богатыхъ и роскошныхъ храмовъ въ городѣ Севильѣ, но всего величественнѣе всего великолѣпнѣе большой соборъ извѣстный во всемъ свѣтѣ какъ чудо искусства. И, несмотря на это все что было знатнаго въ Севильѣ, самъ архіепископъ, люди средняго сословія и простой народъ — всѣ спѣшили на торжественную рождественскую обѣдню въ скромную церковь, принадлежащую монастырю святой Инесы.
Всѣ хотѣли слышать, какъ будетъ играть маэстро Пересъ, знаменитый органистъ.
Маэстро Пересъ былъ слѣпъ отъ рожденія. Можетъ быть именно для того чтобы вознаградить его за такое великое лишеніе природа наградила его чуднымъ музыкальнымъ даромъ одарила его способностью не только понимать и чувствовать музыкальную гармонію, но и передавать слушателямъ все то дивное и прекрасное что онъ самъ чувсгвовалъ. Никто не умѣлъ такъ играть, какъ маэстро Пересъ? никто не производилъ такого потрясающаго впечатлѣнія на слушателей.
Отецъ его былъ органистомъ въ церкви святой Инесы и умирая передалъ сыну свою должность такъ какъ съ дѣтства выучилъ его своему искусству. И съ тѣхъ поръ ни за какія деньги, ни за какія сокровища міра маэстро Пересъ не соглашался играть на какомъ-либо другомъ инструментѣ кромѣ своего любимаго органа въ скромной церкви къ которой привыкъ. Самъ архіеписконъ напрасно уговаривалъ его принять мѣсто органиста въ соборѣ или хоть согласиться играть во время соборнаго богослуженія въ рождественскую ночь. Кончилось тѣмъ что архіепископъ измѣнилъ собору для церкви св. Инесы и спѣшилъ туда же куда стекалась вся Севилья, чтобы послушать вдохновенную игру маэстро о Переса.
Особенно любилъ маэстро рождественскую службу и тутъ-то онъ обыкновенно извлекалъ изъ своего стараго органа такіе неземные звуки, что вся церковь плакала и рыдала, какъ одинъ человѣкъ, въ восторгѣ и умиленіи.
Зато и любиль свой органъ маэстро Пересъ, любилъ не меньше чѣмъ свое дитя — единственную дочь которая одна уцѣлѣла изъ всей его семьи. Такъ и дожилъ онъ до старости раздѣляя всю жизнь между дочерью и музыкой и вся Севилья преклонялась передъ нимъ за его дивный талантъ, честную, свѣтлую жизнь, за его святое безкорыстіе и чистую душу.
Былъ только одинъ человѣкъ, ненавидѣвшій маэстро Переса изъ зависти къ его таланту и славѣ. То былъ органистъ Санъ-Романской церкви, желчный и озлобленный человѣкъ, увѣрявшій что онъ можетъ играть не хуже маэстро Переса.
Но никто ему не вѣрилъ особенно тѣ, которые слышали его игру.
Церковь св. Инесы сіяла огнями по случаю торжественнаго праздника Рождества Христова. Потоки свѣта, исходившіе изъ алтаря, озаряли всю церковь до малѣйшихъ закоулковъ и зажигали радужные огни въ алмазныхъ украшеніяхъ прекрасныхъ дамъ, которыя преклоняли колѣна одна за другой, опускаясь на бархатныя подушки принесенныхъ пажами, брали свои драгоцѣнные молитвенники изъ рукъ сопровождавшей дуэньи и окружали блестящей гирляндой рѣшетку у главнаго алтаря. За ними стояли сплошною стѣной знатнѣйшіе граждане города, цвѣтъ севильской аристократіи, костюмы ихъ поражали роскошью и великолѣпіемъ, яркіе плащи блистали золотой оторочкой оружіе сверкало дорогими камнями. Касаясь до самаго пола бѣлоснѣжными перьями своихъ шляпъ, которыя они держали въ рукѣ, они стояли гордо, опираясь на рукояти меча или кинжала, точно охраняя своихъ супругъ и дочерей отъ прикосновенія черни, наполнявшей остальной храмъ
Народъ волновался, какъ океанъ въ бурную погоду. Вдругъ своды храма огласились радостными кликами толпа привѣтствовала появленіе архіепископа который занялъ свое мѣсто подъ краснымъ балдахиномъ около главнаго алтаря, и трижды благословилъ народъ.
Обѣдня должна была начинаться немедленно.
Между тѣмъ прошло несколько минуть, а священнослужитель все не появлялся.
Толпа начала волноваться выражая свое нетерпѣніе. Знатные господа перешептывались между собою. Наконецъ архіепископъ послалъ одного изъ своихъ приближенныхъ узнать отчего не начинается богослуженіе.
Приближенный вернулся съ извѣстіемъ что маэстро Пересъ опасно заболѣлъ и не можетъ участвовать въ церемоніи
Вѣсть эта пронеслась въ толпѣ съ быстротою молніи и прозвела на всѣхъ самое непріятное впечатлѣніе. Поднялся такой шумъ, что пришлось прибѣгнуть къ помощи альгвасиловъ для возстановленія порядка.
Въ эту минуту какой-то человѣкъ худой, невзрачный костлявый, да еще вдобавокъ кривой приблизился къ прелату.
— Маэстро Пересъ боленъ, — сказалъ онъ; — между тѣмъ безъ органиста церемонія не можетъ состояться. Если вамъ угодно я займу его мѣсто. Вѣдь не одинъ же маэстро Пересъ умѣетъ играть на органѣ и придется-же кому нибудь его замѣнить, когда онъ умретъ!
Архіепископъ кивнулъ головой въ знакъ согласія. Нѣкоторые изъ присутствовавшихъ узнали въ этомъ человѣкѣ завистливаго органиста, врага маэстро Переса. Въ толпѣ послышались негодующія восклицанія.
Но тутъ раздался страшный шумъ на паперти.
