Вспотевшая ладонь крепко сжала шприц.
– Теперь у меня вопрос к тебе, – сказал Федор старшему лейтенанту. – Как ты его собирался отправить на тот свет? С помощью удавки, как это сделали с Ищенко?
Григорьев взглянул на Туманова с таким сожалением, будто тот, предлагая идти на охоту, вместо ружья посоветовал ему взять доисторическое копье.
– Ну что вы, товарищ майор? Есть способ куда более эффективней…
Как только Туманов повернулся к вошедшему Григорьеву, то сразу же обратил внимание на правую руку, которую старлей упорно не хотел показывать, держа за спиной. На то, что в ней пистолет, майор не очень рассчитывал. Во-первых, тогда в теле убитого Стержня останется пуля. А во-вторых, на звук выстрела сбегутся сотрудники.
Нож, тоже маловероятно. Лезвие ножа, как и пуля, оставит в теле убитого след. Тут должно быть что-то другое. И Федор понял что, когда вдруг Григорьев бросился на него.
Туманов успел перехватить его руку, в которой побелевшие от напряжения пальцы сжимали шприц наполненный ядом.
Изо всей силы, зажав Григорьеву кисть, Федор попытался отговорить его от задуманного. Сказал, дрогнувшим от неровного дыхания, голосом:
– У тебя есть еще время одуматься.
Но Григорьев оказался иного мнения.
– Уже нет, майор. Если я не сделаю тебя, то мне будет конец. Эти гады меня и в тюрьме достанут. А не меня, так за семью возьмутся. Так что извини. Но выбора у меня нет, – с этими словами он всем своим весом налег на руку, в которой был шприц, и его игла в каких-то двух, трех миллиметрах задрожала возле щеки Федора Туманова. Еще одно, небольшое усилие, и игла как в масло войдет в щеку и тогда…
Дожидаться этого майор не стал.
– Ну как хочешь, – прохрипел от усталости Туманов, и резко развернувшись, подставил под локоть Григорьева свое плечо, рванул кисть вниз, и сначала услышал хруст ломаемой кости и тут же истошный вопль старлея.
Грек с Ваняшиным вбежали в камеру вместе с дежурным нарядом. Федор сидел на шконке. Григорьев валялся на полу, прижимая сломанную руку к животу. Увидев, вбежавших милиционеров, он резко выбросил левую руку вперед, пытаясь дотянуться до валявшегося шприца, но Туманов не вставая со шконки, придавил ногой его руку к полу.
– Отпусти, сука. Я жить не хочу, – как безумный орал Григорьев.
Грек аккуратно взял шприц, поднял шприц, рассматривая на свет.
– Осторожно, не уколись. Надо отправить эту штучку на экспертизу. Мне не терпится узнать, какой дрянью он собирался отпотчевать Стержня, – сказал Федор, разминая в руках сигарету.
В дверном проеме появилось лицо лейтенанта Ковальчука.
– Ты откуда тут взялся? – глянув на лейтенанта, не слишком любезно спросил майор Туманов.
– Да я проходил мимо, слышу шум. Ну и заглянул сюда. А чего, это тут у вас? – поинтересовался Ковальчук, но никто не соизволил ему ответить.
Внешне Зибор выглядел вполне спокойным. И только люди хорошо знавшие его, догадывались о том внутреннем накале возмущения, которое скрывалось за умением держать себя в руках. Он не кричал на Кочана. Не топал ногами. Говорил вполне уравновешенным тоном, что только усиливало каждое произнесенное слово. Такое качество доступно натурам сильным, волевым. И вор в законе Юрий Зиборов с погонялом Зибор, был как раз таким.
Он смотрел пристально в глаза Кочану и говорил так, словно поучал засранца жизни.
– Знаешь, больше всего я ценю в своих людях преданность и обязательство. Надеюсь, тебе знакомы эти понятия?
Кочан смотрел на Зибора глазами провинившегося щенка.
– Да. Конечно, знакомы.
Зибор удовлетворенно кивнул.
– А потом, я очень не люблю, когда мои приказания не выполняются, – проговорив, вор взглянул на Кочана так, как это делает палач, выбирая место на шее жертвы, чтобы в следующую минуту направить туда лезвие топора.
Кочан поежился.
– Позвольте, шеф, я все объясню, – обтер он рукавом пиджака вспотевший лоб. – Этот мент… Майор.
Узкие губы вора растянулись в многозначительной улыбке. И он сказал:
– Майор обвел вас вокруг пальца?
– Да, – уныло согласился Кочан. – Он обставил нас. В результате я потерял своего человека, – произнес он с нескрываемым сожалением.
– Дерьмо, – сказал на это Зибор. А Кочан не понял.
– Простите, шеф.
– Человек твой, говорю, дерьмо. Типично ментовское мышление. Не так надо было действовать, – поучительно заговорил вор. – У этого майора баба, говорят, красивая. Думаю, он не захочет ее терять из-за какого-то уголовника. – Проговорив это, Зибор заметил в глазах Кочана непонимание, на что сокрушенно причмокнул и, покачав головой, сказал: – Надо за майорской бабой последить, выбрать подходящий момент, в машину ее и увезти. А потом майору ультиматум. Обмен. Он нам – Стержня. А мы ему – бабу. Дошло?
Кочан кивнул здоровенной башкой, глядя на которую Зибор подумал, что кликуху он получил не только из-за фамилии, но и, наверняка, из-за размеров башки. И было бы совсем неплохо, если б еще в этой башке иногда появлялись кой-какие дельные мыслишки. С умными людьми куда приятней иметь дело, чем с идиотами.
