Дядя оказался большим шалунишкой, хотя и не очень изобретательным в сексе. Любимой позой для него было завалиться на женщину, и чтобы она сама при этом как можно выше задрала ноги.
Но Юля пошла дальше, и показала во всей красе, как может заниматься любовью искушенная в сексе женщина. И Розовскому безумно понравилось. Их уединения повторялись едва ли не каждый вечер.
О своих любовных отношениях с Розовским, Юля рассказывала оперативникам в подробностях и без всякого стеснения, скорее наоборот, как о неком достижении, с которым она с легкостью справилась.
– И сколько вы там проработали? – спросил майор Туманов, выбрав момент, когда девушка взяла паузу.
Девушка пожала плечиками, не желая утруждать себя подсчетом. Сказала:
– Пожалуй, месяцев шесть. Проработала бы больше, если б однажды шеф не обратился ко мне с довольно странной просьбой. Он знал, что я встречаюсь с вором в законе Гвоздем. Видел, что Гвоздь частенько приезжал за мной прямо к офису. Кстати, когда он узнал, что я любовница Гвоздя, наши с ним занятия сексом прекратились. То ли боялся он ревности, или еще что, точно не знаю. Зря не скажу. А тут как-то он попросил меня задержаться. Ну, думаю, опять у дяди колотушка зачесалась. Инка-то его, жена, из интеллигентных. А у интеллигентных баб все нет. Они и с членом-то управляются не так, как мы, простые. Да он и сам говорил мне частенько, что со мной ему приятней трахаться, чем с Инкой. А я – не против. Почему шефа не уважить. Тем более, что мне это для дела надо. Как еще мужчина будет доверять женщине, если не через постель.
– Значит, насколько я вас понял, Розовский сам обратился к вам с просьбой, чтобы вы помогли убрать курьера, который привез ему три миллиона долларов? – спросил Туманов.
Юля грустно посмотрела в окно. Кажется, их беседа вот только началась, а уже на город опустился вечер, и в потемневшем небе отражались отблески огней. В такой вечерок побродить бы по городу да под руку с хорошеньким пареньком, но встречать вечер в ментовском кабинете да еще в окружении оперов, это Юле представлялось кощунством. И она, переведя взгляд на Туманова, вздохнула, а потом невесело проговорила:
– Он попросил, чтобы я организовала ему встречу с Гвоздем… Ну я позвонила. Аркаша очень обрадовался и назначил Розовскому встречу в ресторане. О чем они там говорили, я не знаю. Меня там не было. Только в этот же вечер, по-видимому, после ресторана Гвоздь приехал ко мне. К тому времени я уже жила отдельно от отца с мачехой в однокомнатной квартире на Буденного. Так вот Гвоздь приехал и сказал, что на другой день после работы я должна привезти курьера в загородный дом Розовского. За это будто бы Розовский пообещал мне заплатить десять тысяч долларов.
Федор снисходительно улыбнулся. А сидевший и с бесстыдством рассматривающий девушку Грек, не утерпел, чтобы не съехидничать.
– Только, за это? – спросил он.
Девушка взглянула на него с неприязнью. Уж кем-кем, а проституткой она себя никогда не считала. Да и какое имеет право этот усатый мент подозревать ее в аморальном отступничестве.
– Разумеется, не только, – холодно произнесла она и добавила: – А еще и за то, чтобы я помалкивала. Хотя, если честно, я и представить не могла, что там произойдет. Но на следующее утро, как обычно, придя на работу, ко мне в приемную зашел водитель Валера Ищенко и сказал, что шефа сегодня не будет. И что он их с женой уже отвез в аэропорт. Я еще удивилась, думала, что Розовский будет ждать этого курьера у себя, а Ищенко мне вдруг передал ключи и сказал, что в отсутствие Розовского поступает в полное мое распоряжение.
Девушка замолчала, и в кабинете наступила гробовая тишина. И только вентилятор, стоявший на столе майора и разгонявший тяжелый спертый воздух, нарушал эту тишину тихим шуршанием, словно нашептывая Юле некоторые моменты из недалекого прошлого, о чем ей забывать, не следовало. И зло, глянув на него, Юля вытянула из пачки сигарет, одну сигарету.
Грек услужливо протянул зажигалку, чиркнув ею.
Понимая, что молчание уж слишком затягивается, а пленка на кассете диктофона крутится впустую, Туманов спросил:
– И что было дальше?
На какой-то миг, Юля будто забыла, где находится, сидела, точно отгородившись ото всего окружающего занавеской табачного дыма. Услышав вопрос майора, взглянула на него как бы с удивлением, и спросила:
– Дальше?…
Федор кивнул, чтобы девушка продолжала. И Юля в раздумье проговорила:
– Около трех часов дня в приемную вошел он…
– Розовский? – решил уточнить Грек. Юля наградила его укоризненным взглядом, подумав, что плохо дело, если все менты такие тупые, как этот усач. Хотя вслух об этом сказать и не решилась. Сказала то, что следовало:
