– Ты игрок, но не дегенерировавший игрок. Ты умеешь играть. Но ты знаешь, всех мастеров счета выдворяют из казино. Здешние боссы залов давно хотели тебя выкинуть. Я остановил их. Ты это знаешь.
Калли ждал.
Гроунвельт смотрел ему прямо в глаза.
– Я все про тебя понимаю, за исключением одной вещи. Твои взаимоотношения с Джорданом, и что ты делал с ним и с этим другим мальчиком. На девушку тебе, как я знаю, было плевать. Так что прежде, чем мы пойдем дальше, объясни мне это.
Калли сделал паузу и осторожно начал:
– Я мошенник. Джордан был странным парнем. У меня было предчувствие, что мы с ним могли бы подзаработать. Мальчик и девушка создавали обрамление.
Гроунвельт сказал:
– Этот мальчик, кто он такой? Шуточка, которую он сыграл с Чичем, могла оказаться опасной.
Калли пожал плечами.
– Хороший мальчик.
Гроунвельт сказал почти ласково:
– Он тебе нравился. Он тебе действительно нравился, и Джордану и тебе не следовало идти с ними против меня.
Калли внезапно согнулся. Он смотрел на сотни томов книг, окружавших комнату.
– Да, они мне нравились. Мальчик написал книгу, но заработал на ней немного. Нельзя прожить жизнь так, чтобы никто не нравился. Они были приятными парнями. В них не было мошеннической жилки. Им можно было доверять. Они не пытались меня обойти. Я рассудил, что это будет для меня новым опытом.
Гроунвельт рассмеялся. Он ценил юмор. И был заинтересован. Хотя очень немногие это знали, Гроунвельт был хорошо начитан. Сам он считал это позорным пороком. “Как зовут Мальчика? – Он спросил как бы между делом, но был заинтересован по-настоящему. – Как называется книга?”
– Его зовут Джон Мерлин, – сказал Калли. – Насчет книги не знаю.
Гроунвельт сказал:
– Я ничего о нем не слышал. Забавное имя. – Он на мгновение задумался. – Это его настоящее имя?
– Да, – сказал Калли. Наступила долгая пауза. Гроунвельт как будто размышлял о чем-то, а потом вздохнул и сказал Калли:
– Я намерен изменить твою жизнь. Если ты сделаешь то, что я скажу, и будешь держать язык за зубами, у тебя будет хорошая возможность заработать большие деньги и стать в этом отеле администратором. Ты мне нравишься, и я играю на тебя. Но помни, если ты проведешь меня, у тебя будут большие неприятности.
Я говорю – большие неприятности. Ты представляешь, о чем я говорю?
– Да, – сказал Калли. – Меня это не пугает. Вы знаете, что я нечист на руку. Но на меня можно положиться, если это требуется.
Гроунвельт кивнул.
– Самое главное – держать язык за зубами. – Говоря это, он вспомнил о начале вечера, проведенном в обществе девушки из кордебалета. Язык за зубами. Кажется, это единственное, что поддерживало его в эти дни. На мгновение он почувствовал усталость, упадок сил, что в последний год, кажется повторялось чаще. Но он знал, что просто ходя туда сюда, не восстановится. Как некий мифический великан, он черпал силу, если врастал в животворную почву казино. Он заряжался от всех людей, работавших на него, от всех людей, которых знал, богатых и знаменитых, и обладавших властью, изнывавших за его костями и картами, бичуя себя за зелеными фетровыми столами. Но он молчал слишком долго и видел, что Калли пристально наблюдал за ним с любопытством и раздумьем. Он показывал новому наемнику свою слабость.
– Язык за зубами, – повторил Гроунвельт. – И ты должен забросить свои дешевые мошенничества, особенно со шлюхами. Что с того, что они требуют подарков? Что с того, что они сдерут с тебя здесь сотню, здесь тысячу? Помни, что им надо платить. Тебе оказывают услугу. Ты не должен ничего брать от женщины. Ничего. Рассчитывайся со шлюхами, если ты не сводник и не болван. Запомни это. Давай им сотенную.
– Сто долларов? – обиженно спросил Калли. – А нельзя ли пятьдесят? Я же не владелец казино.
Гроунвельт слегка улыбнулся.
– Думай сам. Но если она что-то из себя представляет, давай сотенную.
Калли кивнул и ждал. Пока все было ерундой. Гроунвельт должен был подойти к сути. Что он и сделал.
– Сейчас самая моя большая проблема, – продолжал Гроунвельт, – это налоги. Ты знаешь, что обогатиться можно только в темноте. Некоторые из владельцев отелей просиживают со своими сотрудниками в бухгалтерии, подправляя счета. Болваны. Когда-нибудь федеральные власти выловят их. Кто-нибудь что-нибудь скажет, и они начинают горячиться. Сильно горячиться. Чего я не люблю, так это горячиться. Но настоящие деньги таятся именно в счетах. И здесь ты должен помочь.
– Я буду работать в бухгалтерии? – спросил Калли.
Гроунвельт нетерпеливо помотал головой.
– Ты будешь на сделках, – сказал он. – По крайней мере, некоторое время. И если ты себя проявишь, то поднимешься до моего личного помощника. Я обещаю. Но ты должен доказывать мне свою способность. Все время. Ты уловил, о чем я говорю?
– Конечно, – сказал Калли. – Есть риск?
