Гроунвельт приказал принести обед к себе в номер. Калли был в напряжении. Почему Гроунвельт заставил его ждать три часа? Фуммиро первым разговаривал с ним? И он инстинктивно понимал, что произошло именно это, и почувствовал себя обиженным. Эти двое были настолько могущественны, что он еще не мог пока думать о том, чтобы быть на их уровне, и они обсудили все без него.
Калли спокойно сказал:
– Думаю, что Фуммиро уже говорил вам о своем плане? Я сказал ему, что мне нужно проконсультироваться с вами.
Гроунвельт улыбнулся ему.
– Калли, мой дорогой, ты само чудо. Прекрасно. Мне самому не устроить бы этого лучше. Ты заставил этого япошку самого придти к тебе. Я боялся, что ты окажешься слишком нетерпеливым со всеми этими маркерами, которые скапливаются у нас.
– Это моя подруга Дейзи, – сказал Калли. – Она сделала из меня японца.
Лицо Гроунвельта несколько омрачилось.
– Женщины опасны, – сказал он. – Такие мужчины, как ты и я, не могут позволять им приближаться к нам слишком близко. В этом наша сила. По вине женщин можно пропасть ни за что ни про что. Мужчины более чувствительны и более доверяют другим. – Он вздохнул. – Ну да ладно, мне нечего беспокоиться за тебя в этой области. Ведешь ты себя как надо. – Он снова вздохнул, чуть встряхнул головой и вернулся к делам.
– Единственное, что здесь сложно, так это то, что нам так и не удалось найти надежного пути, чтобы выудить наши деньги из Японии. У нас там состояние в маркерах, но я бы не дал и ломаного гроша за них. Здесь целая куча проблем. Во-первых, если японское правительство прихватит тебя, то тебе обеспечены целые годы в тюрьме. Во-вторых, как только у тебя окажутся деньги, ты станешь объектом внимания преступников, которые попытаются умыкнуть тебя. Японские преступники очень умные. Они сразу же узнают, когда ты получишь деньги. В-третьих, два миллиона долларов в йенах – это будет большой, очень большой чемодан. В Японии багаж просвечивают. Как ты переведешь их в доллары, когда вывезешь? Как ввезешь в Соединенные Штаты, и потом, хотя я полагаю, что могу гарантировать тебе, что этого не произойдет, как насчет бандитов уже здесь? Люди здесь, в отеле, узнают, что мы посылаем тебя туда за деньгами. У меня компаньоны, но я не могу гарантировать, что ни один из них не проболтается. В результате по чистой случайности ты можешь лишиться этих денег. Вот, Калли, в каком ты положении оказываешься. Если ты лишишься этих денег, то мы все время будем подозревать тебя в том, что виноват ты сам, за исключением лишь того случая, если тебя убьют.
Калли сказал:
– Я обдумал все это. Я посмотрел нашу казну и обнаружил, что у нас еще не меньше одного-двух миллионов долларов в маркерах от других японских игроков. Так что я мог бы вывезти четыре миллиона долларов.
Гроунвельт рассмеялся.
– За одну поездку это была бы ужасная игра. С малым процентом.
– Ну, может одна поездка, может две, три. Сначала мне надо выяснить, как это сделать.
Гроунвельт сказал:
– В любом случае ты берешь на себя весь риск. Насколько я могу видеть, тебе от этого ничего не перепадает. Если ты выиграешь, ты ничего не выиграешь. Если проиграешь, то проиграешь все. Если ты попадешь в подобное положение, то тогда все те годы, которые я потратил на твое обучение, можно считать потерянными. В общем, зачем тебе это надо? Это ведь не дает процентов.
Калли ответил:
– Послушайте, я сделаю это на свой страх и риск без посторонней помощи, и вся вина падет только на меня, если дело не выгорит. Но если я привезу четыре миллиона долларов, я хочу, чтобы меня назначили генеральным директором гостиницы. Вы знаете, что я ваш человек. Я никогда не буду против вас.
Гроунвельт вздохнул.
– Это ужасная игра с твоей стороны. Я не очень-то жажду видеть тебя играющим.
– Тогда договорились? – спросил Калли. Он старался скрыть ликование в своем голосе. Ему не хотелось, чтобы Гроунвельт знал о том, как сильно он желал этого.
– Ладно, – сказал Гроунвельт. – Но только возьми два миллиона Фуммиро, и не беспокойся о деньгах, которые должны нам другие. Если что-то случится, то мы потеряем только два миллиона.
Калли рассмеялся, входя в игру.
– Мы потеряем один миллион. Второй миллион принадлежит Фуммиро. Помните?
Гроунвельт сказал совершенно серьезно:
– Оба миллиона наши. Раз они у нас в сейфе, Фуммиро отыграет их. В этом сила этого дела.
На следующий день Калли отвез Фуммиро в аэропорт на роллс-ройсе Гроунвельта. У него был приготовлен очень дорогой подарок для Фуммиро – набор древних монет, отчеканенных в период Итальянского Возрождения. Основную часть набора составляли золотые монеты. Фуммиро пришел в восторг, но Калли почувствовал за его бурным изъявлением восторга налет какого-то веселья. В конце концов Фуммиро сказал:
– Когда вы едете в Японию?
– Недели через две – четыре, – сказал Калли. – Даже мистер Гроунвельт не будет знать точного дня. Вы понимаете почему?
Фуммиро кивнул.
– Да, вам надо быть очень осторожным. Я подготовлю деньги к вашему приезду.
Когда Калли вернулся в отель, он позвонил Мерлину в Нью-Йорк.
