В ближайшем будущем нашу планету ждет новая научно-техническая революция, цифровой мир, виртуализация всего и вся – в том числе и организованной преступности. Переход мафии в киберпространство сулит ей невиданный взлет преступных прибылей, сетевая организация международной организованной преступности делает ее практически неуязвимой для «старых» – национальных и офлайновых – органов правопорядка.Мафия замахнулась на самое святое, что есть у человечества – на государство. Боссы преступных синдикатов стремятся не только контролировать глобальный процесс трансформации национального государства в государство-корпорацию, но и заменить последнее мафиозным государством.В каких киберпространствах развернутся в ближайшие годы сражения с мафией? Как это отразится на мировой политике, отдельных государствах и на каждом из нас? Сможет ли мировое сообщество во главе с ООН, Интерполом и Европолом дать достойный ответ врагам рода человеческого, или мир погрузится в пучину криминального беспредела? Что надо сделать в России, чтобы достойно встретить преступные вызовы грядущего десятилетия?Об этом – в книге доктора юридических наук, генерал-майора В.С. Овчинского.
© В.С. Овчинский, 2016
© Книжный мир, 2016
С середины 80-х годов прошлого века, работая в системе МВД, я в практическом и научном плане начал анализировать ситуацию, связанную с организованной преступностью. При этом я всегда полагал, что для определения самой организованной преступности нет смысла заново «придумывать велосипед». Целесообразно использовать понятийный аппарат, содержащийся в документах ООН. Как известно, там на многих конгрессах и конференциях выработано
При этом я полагаю, что в качестве синонима термина «организованная преступность» в научном плане можно использовать термин «мафия» (имея в виду, конечно, не классическую итальянскую мафию, а любые структуры организованной преступности).
Независимо от того, какое определение мы возьмем за основу исследования данного явления, его материальное выражение в любом случае едино – это организованные преступные группы, организации и сообщества. Причем иные устойчивые формирования могут иметь главарей, планировать преступления, распределять роли между соучастниками, но при всем этом не входить в структуру организованной преступности. Здесь важны не количественные, а качественные признаки, присущие в полной мере «мафии». Перекочевав в наш язык, этот термин уже успел стать привычным. Начиная с 1992 г., он используется даже в официальных документах. Не вдаваясь в дискуссию с другими, как зарубежными, так и отечественными исследователями, мы называем мафией
• Как тайные организации мафия основывается на конспирации, жесткой дисциплине, определенной иерархии, законах «омерты» и «вендетты» (кара за нарушенный обет молчания и кровная месть);
• как преступные организации она может быть универсальной (совершать любые наборы преступлений – от вымогательства до киберпреступлений, от перевозки наркотиков до диверсий и террористических актов) и специализированной (например, ориентированной только на наркобизнес или на похищение и перепродажу автомобилей);
• как элемент системы организованной преступности мафия участвует в процессе рациональной реорганизации преступного мира;
• как организации, имеющие коррумпированные связи, она стремится уменьшить риск судебного преследования, но, подкупая представителей власти и спецслужб, тем самым заставляет их служить себе (по данным милиции и социологов, половина доходов, получаемых преступным путем, идет на подкуп властных структур и правоохранительных органов);
• что касается ролевого статуса в преступной среде, то мафия включена в относительно устойчивую систему взаимоотношений между различными категориями преступников (известно, что в криминальной среде действуют свои неписаные законы, субкультура общения, делятся сферы преступного бизнеса и территории и т. д.); здесь формируется своя идеология с широким набором нравственных, «правовых», эстетических и даже философских идей, оправдывающих преступность;
• роль мафии в теневой экономике проявляется в стимулировании роста дефицита на потребительском рынке, контроле за сферой скрытого производства, закупок и распределения товаров[1].
К концу 90-х годов у меня созрело полное убеждение в том, что
