Андрей продолжал недоумённо смотреть на него, пока Яр не отложил газету и не посмотрел на него в ответ.
- Я не играю, Андрей. Я просто хочу, чтобы эти два дня тебе было хорошо.
Андрей закрыл глаза.
- Это что, какие-то извинения? Если да, то я не понимаю за что.
- Нет. Или не совсем.
Яр вздохнул. Теперь Андрей понял, что он был странным весь этот вечер, не похожим на самого себя.
- Ты как будто… под дулом пистолета меня туда везёшь, Яр.
Яр покачал головой и слабо улыбнулся – и улыбка эта тоже была непохожа на улыбку того Яра, которого он знал.
Яр протянул руку и провёл кончиками пальцев по его щеке.
- Спи, Андрей. Мы сейчас ничего хорошего друг другу не скажем.
Андрей покачал головой.
- Я так не могу. Я не верю тебе.
Яр закрыл глаза.
- А я не готов, Андрей, - медленно произнёс он. – Не готов всё объяснить.
Андрей едва сдержал истеричный смешок.
- А когда будешь готов, а, Яр? Когда мне будет сорок?
- Не знаю. Может, в конце выходных?
Андрей прикрыл глаза.
- Хорошо, - сказал он наконец. – Я поверю тебе. Ещё раз.
Впрочем, как он ни старался, верить не получалось. Даже когда они приземлились, и он увидел Яра – не в обычном его костюме, а как раньше, в простой спортивной куртке и линялых джинсах. Яр улыбался и не отрываясь смотрел на него – всю дорогу и потом, когда они медленно бродили по сугробам. Когда пили шоколад и когда выбирали лыжи, на которых Яр привык кататься в русском лесу, а Андрей не катался кроме уроков физкультуры никогда. И когда потом сидели уставшие в маленькой кафешке около спуска и пили горячий шоколад из больших кружек. Яр продолжал смотреть. Но поверить Андрей всё равно не мог.
- Это сон, - сказал он и закрыл глаза. – Я не хочу просыпаться, Яр.
Он не видел грустной улыбки, мелькнувшей на губах Яра.
И снова Яр коснулся его щеки с непривычной нежностью, а Андрей не выдержал и подался щекой вслед его руке. Потом вскинулся и зло качнул головой, пытаясь избавиться от наважденья.
- Что бы ты хотел, Андрей? – спросил Яр.
Андрей улыбнулся так же грустно.
- То, чего нельзя. Тебя.
- Зачем?
Андрей пожал плечами.
- Я не знаю, Яр. Я думал об этом много раз. Может, это просто упрямство, или я слишком привык получать своё. Может, ты прав, и я просто ш…
Яр быстро накрыл пальцами его губы, не давая последнему слову слететь с языка.
Потом наклонился и заменил пальцы своими губами. Сердце Андрея застучало бешено от осознания того, что это на самом деле происходит. От того, что это происходило не в полумраке спальни, где они прятались бы как прокажённые от чужих глаз, а в кафе, на глазах у десятков людей. Он сам не заметил, как сдался, поддался на поцелуй и раскрыл губы, впуская Яра в себя.
- Это сон… - прошептал он, когда дыхание закончилось, и Яр чуть отстранился от него.
- Андрюш, пошли домой?
Андрей опустил веки и беззвучно кивнул.
Они вернулись в номер, где были до этого недолго – Яр бросил вещи, а Андрей переоделся в его джинсы и свитер, несоразмерно огромные для него.
Яр смотрел на него, и в его глазах Андрей видел то, что не читал на его лице давным-давно – восхищение. Сейчас оно было чистым, почти не смешанным с желанием, но этот взгляд лишь сильнее убеждал Андрея в том, что всё происходящее – сон.
- Станцуешь для меня? – спросил Яр и добавил: – пожалуйста.
Андрей покраснел. Это тоже было так давно… И никогда не звучало просьбой, только как приказ.
Андрей огляделся в поисках музыкального центра. Нашёл его в углу. Перебрал кассеты, но не нашёл ничего.
- У меня что-то было, - пробормотал он, извиняясь, и полез копаться в своих сваленных в углу вещах. Извлёк кассету и вставил в магнитофон.
От первых же звуков Яр вздрогнул, и глаза его расширились, но он так и не сказал ничего.
«Сбереги меня, прошу, я слабее, чем кажусь…»
Эта песня тоже мало подходила для танца, зато она подходила ему, и Андрей стал медленно двигаться, медленно приближаясь и постепенно поднимая края свитера вверх.
Танца не выходило. Вместо этого к горлу подступил ком. Андрей попытался сглотнуть его, но не успел – Яр поймал его запястье, потянул на себя и, усадив на одно колено, принялся целовать – безумно и жадно, не разбирая, что попадается ему на пути, мягкая кожа или грубая ткань. Стащил ворот свитера вбок и перебрался с шеи на плечо, почти до боли впиваясь поцелуями в тело Андрея.
- Ярик, Ярик, Ярик, Яр… - зашептал Андрей.
Яр не останавливался. Освободил его от свитера и принялся целовать грудь, медленно спускаясь вниз к животу и опять поднимаясь вверх. Затем рухнул спиной на кровать и потянул Андрея за собой.
Андрей каждой клеточкой тела чувствовал его жажду. Он почти не отвечал, полностью утратив контроль над происходящим, и только руки Яра исследовали его то тут, то там. Проникали под джинсы, затем, когда бёдра Андрея уже оказались обнажены, рука Яра поймала его плоть и принялась исследовать её, то поглаживая, то сжимая.
- Я не выдержу, - шепнул Андрей, - я хочу целиком.
