Стоило признать, что шарфики Дима выбирал отлично. Начав с привычного уже Calvin Klein, через пару недель он отошёл от выбранной линии и стал носить дизайнерские шарфы с малоизвестными бирочками. Где он берёт деньги, Андрею оставалось только гадать, когда же Андрей попытался сказать ему, что совсем не обязательно тратить на подарки так много, тот ответил с улыбкой:
- А тебе другое не подойдёт.
Спорить с Димой почему-то всегда оказывалось бессмысленно. Там, где он не мог подобрать какой-то аргумент, настолько идиотский, что Андрею нечего было ответить, Дима выезжал за счёт улыбки, с которой уже не хотелось спорить совсем.
К концу второго месяца, когда должны были снимать гипс, Андрей уже начинал чувствовать себя неловко: никогда ещё отношения не развивались у него так долго. Оба вроде бы понимали, что следующий шаг – это хороший качественный секс, по которому скучал Андрей и которого так откровенно ждал Дима, но что-то всё равно останавливало Андрея всякий раз. Просто мысль о том, что он будет спать с кем-то без ведома Яра, разом сбивала весь настрой.
Серёга подарков не дарил – разве что таскал пиццу и алкоголь. Зато он ещё раз привёл на сессию Женю – в первый раз фотки получились ничего, но все трое признали, что можно было сделать и лучше. А когда вторая партия была готова, превратил то, что было, в портфолио сразу для двоих и разослал нескольким знакомым издателям. Женю пригласили на какие-то пробы в Ом, а Андрея – в уже знакомый ему Men’s Health. Такой расклад устраивал его как нельзя лучше, однако при личной встрече редактор заявил сходу:
- Фотографии – гавно.
Андрей, сидевший в кресле напротив него, поднял бровь.
- Так зачем вызывали? Я мог бы и дома посидеть.
Редактор нахмурился, но никак его слова не прокомментировал. Вместо этого он пошёл по собственному, видимо, заранее заготовленному сценарию:
- Фотографии гавно, но исправить дело можно. Подойди.
Андрей поколебался, а затем встал, демонстративно засунул руки в карманы, подошёл и встал рядом с редактором.
- Вот это обработанный вариант, - редактор ткнул пальцем в фотографию, лежащую справа, - а это то, что сделал ты, - он ткнул в левый вариант. – Разница есть?
Андрей окинул беглым взглядом оба фото.
- Конечно, - согласился он. – Слева всё лицо в тенях, выглядит как старик.
- А если ты это видишь, почему не сделал сразу как надо сам?
Андрей пожал плечами.
- А что я сделать могу? Или справа тень, или слева тень.
- М-да… - редактор откинулся назад. – Ты вообще не учился нигде?
Андрей покачал головой.
- Я видел прошлую сессию этого парня, мне Серёга присылал… И Серёгины фотки видел тоже. Конечно, у тебя лучше намного. Ты хорошо ловишь суть. Но надо учиться как-то, парень, что ль.
Андрей задумчиво прокурсировал обратно к своему креслу.
- Да я не против, - сказал он, – просто как-то не думал, что это всё всерьёз. Так, перекрестки щёлкал… Потом пришёл Серёга и на уши мне сел, что, мол, вышло хорошо…
- Вышло хорошо, - подтвердил редактор. – Но учиться надо всё равно. Пока могу подкинуть тебе ещё парочку таких, как он, - редактор ткнул пальцем в фото Жени, - может, выйдет что-нибудь. Но на контракт не рассчитывай, пока не разберёшься со светом.
Андрей хмыкнул и улыбнулся.
- Я, вообще-то, на контракт не рассчитывал. Но со светом разберусь.
Редактор поднял бровь.
- Не рассчитывал почему? – он встал и, достав из внутреннего кармана пиджака конверт, опустил на стол рядом с Андреем.
Андрей заглянул внутрь и пересчитал взглядом пачку купюр.
- Всё ещё думаешь, что это не всерьёз?
- Спасибо, - сказал он. – Но я просто не могу на постоянный контракт.
- С документами проблемы?
- Просто не могу.
- Ладно. Уговаривать не буду, захочешь – разберёшься как-нибудь.
Яр продолжал созваниваться с Димой каждый день. Тот заметно освоился в своём положении и пару раз попробовал было выбрать подарки Андрею сам – Яр пресёк инициативу на корню. Самое интересное он предпочитал оставлять себе. Правда, ограничения, накладываемые ситуацией, сильно стесняли его – нельзя было подарить Андрею, например, автомобиль. И в то же время именно это делало особенно интересной игру. Когда не получалось ударить тяжёлой финансовой артиллерией, приходилось проявлять изобретательность, и в итоге он думал об Андрее почти всё время, когда не был занят работой.
Теперь, когда Андрей существовал только в его голове, думать о нём с теплотой было особенно легко. Исчезли куда-то все сомнения, забылись ссоры и измены, был только мальчик, который светлым лучом насквозь пробил его жизнь, погружённую во мрак.
Яр то и дело ловил себя на том, что улыбается, пытаясь придумать очередной подарок, и часто звонил Диме внепланово, а некоторые вещи посылал сам, чтобы тот просто передал их Андрею, и вечером того же дня тщательно выспрашивал, какой была реакция адресата, улыбался ли Андрей и если улыбался, то как.
Так продолжалось до начала февраля, пока кабинет не огласил звук вызова из приёмной, и Яр не услышал непривычно напряжённый голос Антона:
- Ярослав Игнатьевич, к вам… посетители.
