Ощущение неправильности лишь усиливалось тем, что Толкунов звонил каждый день. Дима примерно представлял себе, какого уровня этот человек, и спорить с ним не решался, но, каждый раз рассказывая об Андрее, чувствовал, что выпускает чуточку света, который должен был принадлежать только ему. Ведь это ему улыбался Андрей. На него смотрели эти глаза.
Андрей иногда был злым, но это смущало Диму меньше всего. Он удивлялся тому, что Андрей не был злым всегда – то, что парень привык к самому лучшему, сквозило в каждом его жесте, в каждом движении руки. И руки, кстати, у него тоже было очень хороши – Дима представить себе не мог, какому уроду могло прийти в голову портить такую красоту.
О том, как связаны между собой травма, похищение и Толкунов, Дима предпочитал не думать. Будь у него выбор, он вообще предпочёл бы во всё это не лезть, и никакие деньги не убедили бы его, если бы не Андрей. Деньги были лишь средством, чтобы передать Андрею хотя бы капельку тепла – и всё, что он получал от Толкунова, всё равно тратил только на него.
Яр продолжал звонить каждый день – так продолжалось до середины февраля и порой скрывать эти звонки от Андрея становилось тяжело. Андрея и без того удивлял сравнительно недорогой, но всё-таки имевшийся у Димы мобильный телефон.
Двенадцатого февраля Яр позвонил в последний раз – было это дома у Андрея, и Диме пришлось выйти на лестничную клетку под предлогом необходимости покурить.
- Да, - произнёс он, тут же перезванивая на отпечатавшийся на экранчике телефон, и на другом конце линии услышал такое же растерянное:
- Да…
Наступила тишина.
- Дим, он празднует четырнадцатое февраля?
- Не знаю, наверное, да.
- Подари ему… Подари ему что-нибудь. Туалетную воду подари. Он, кажется, любил Армани.
- Хорошо, подарю.
- Только денег больше не будет. По крайней мере, пока. И звонков. Если не трудно – не оставляй его.
- Не оставлю, Яро…
Дима, ходивший до тех пор по лестнице от стены к стене, повернулся в очередной раз и встретился взглядом с Андреем. Тот стоял в дверях, привалившись плечом к косяку и спрятав руки в карманы.
- Что подаришь? – спросил Андрей, и в ту же секунду в трубке прозвучали гудки. Дима медленно опустил предавший его телефон.
- Армани.
Андрей кивнул коротко и поднял глаза к потолку.
- Неплохо. Правда, я не пользуюсь им года как два.
Он зажмурился и глубоко вдохнул.
- Дим, вещи забери и уходи. Спасибо за всё.
- Андрей!
Андрей достал пачку сигарет и прямо в коридоре закурил. Дима рванулся в квартиру следом за ним и поймал его за плечо:
- Андрей, это не то. Я хочу быть с тобой. Я сам.
Андрей повернул голову. Глаза его смотрели насмешливо и зло.
- Неужели ты не понимаешь, Дим?
- Я понимаю всё.
- Нет. Не понимаешь ничего. Ты просто… игрушка. Его. И моя. Телефон. И большим не будешь никогда.
Андрей подцепил с вешалки куртку и бросил её в руки Диме, а потом крикнул ещё раз, уже начиная выдавать себя:
- Уходи!
Дима смотрел на него несколько секунд, а потом повернулся и пошёл прочь.
Андрей сжимал кулаки. Хотелось ломать, крушить, уничтожать всё, что когда-либо могло объединять его и Яра. Он бесился до самого утра, не в состоянии найти в собственной квартире угол, свободный от воспоминаний - даже картины, подаренные Эдуардом, напоминали только о Яре.
Утром он должен был отправляться на мастер-класс по фотографии, который посещал с декабря, но вместо этого сел в машину и поехал в офис Толкунова.
Комментарий к
Фотка, которую принесли Яру:
https://drive.google.com/file/d/0B3vX8Z5xv-3NVktya21TQU1zT2s/view?usp=sharing
========== Часть 61 ==========
Следствие буксовало на месте ещё две недели – если считать с момента представления повестки. Хотя, как довольно быстро понял Яр, и предыдущие полтора месяца не прошли для милиции впустую – все, кого он мог бы привлечь в качестве свидетелей, были недоступны или не хотели с ним говорить. Пропали маленькие шлюшки Лёшик и Максик, Джокер перестал отвечать на звонки.
Яр поручил Роману достать всех, кто может по этому делу хоть что-нибудь подтвердить – что Яр никогда не был со шлюхами жесток, что всегда хорошо платил, что все они были живы и здоровы, в конце концов. Однако и Роман за полторы недели не смог отыскать никого – зато самому Яру предъявили результаты экспертизы, согласно которой он неоднократно на Андрея Жидорёва кончал, щупал его и оставлял синяки.
Сколько Яр не вспоминал, никаких Андреев в своей сауне вспомнить не мог – кроме того одного, которого отправил домой.
- Да даже если я убиваю кого-то, то не оставляю столько следов! – бушевал он, пригласив к себе в кабинет Романа и Антона. – Да и потом, что я, Чикатило какой? Может, я мальчиков и люблю, но абсолютно точно – живых! Всё же белыми нитками шито! Просто нет слов! У меня из офиса трупы исчезают – и их не находит никто, а тут мальчишка своими ногами ушёл – и все следы ведут ко мне! Что скажешь, Роман?
Роман молчал. Он вообще в последнее время был молчалив, а теперь и вовсе перестал отвечать.
