- Выйдете все, - приказал он, и блатные медленно потянулись за дверь, напоследок окидывая Яра внимательными взглядами, будто ожидали чего. Только когда дверь за ними закрылась, Хрящ продолжил:
- А что тебе не всё равно?
- Не всё равно с кем сидеть. И кому кланяться - не всё равно.
Хрящ хмыкнул.
- Знаешь, что заказ на тебя?
Яр кивнул.
- Да.
Хрящ ещё раз постучал пальцами по столу.
- Я его послал, - сказал он наконец. – Не доверяю этому хмырю. Но если будешь вылезать без повода – всё равно опущу.
Яр молча смотрел на него.
- Порядки воровские должен знать. Что на воле – то на воле, здесь своё. И ты. Слушаешься. Меня.
Яр выждал ещё, ожидая продолжения, но Хрящ только испытующе смотрел на него. Тогда Яр спросил:
- Всё?
Хрящ кивнул.
- А теперь слушай меня.
Яр шагнул вперёд, отодвинул скамью и, перекинув через неё ногу – бедро тут же отозвалось болью – сел за стол.
- Порядки я знаю. Знаю статью. И знаю, кто платил – и за статью, и тебе потом. Но ещё я знаю, что во Владимирке живётся куда лучше, чем здесь. Там и жратвы побольше, и сигарет. А знаешь почему?
- Ну.
- Потому что там должен был сидеть я.
- Но теперь-то ты здесь, - усмехнулся Хрящ.
- Верно. И значит, здесь должно стать тепло. Дошло?
Хрящ достал из-за уха сигаретку и закурил, всё так же не отрывая от Яра внимательных глаз.
- Дошло. Только ты банкрот… Толкунов. И никто ничего не будет делать для тебя.
- А вот это уже решу я. Мне от тебя нужны: список того, чего не хватает, и телефон.
Хрящ затянулся ещё раз.
- Надо со Смотрящим побазарить.
- Базарь, - Яр чуть откинулся назад. – Это всё?
Хрящ кивнул.
- Тогда может, в знак долгой дружбы… - Яр кивнул на мобильник, лежащий на столе, - подкинешь телефон?
Лицо Хряща надломила усмешка.
- Если у тебя связи есть – то телефон как-нибудь найдёшь. Дошло? – он усмехнулся ещё раз, демонстрируя два ряда острых белых зубов, разительно контрастировавших с серостью стен и тюремной одежды.
Яр скрипнул зубами.
- Дошло, - спокойно сказал он и, встав, направился к двери.
- Хромой! – окликнул его Хрящ, и Яр вздрогнул. Непривычная кличка неприятно проскребла по спине.
- Ну.
- Смотрящий по хате теперь ты. Испытательный срок тебе две недели. Если что – готовься стать петухом.
Яр не ответил ничего. Развернулся и молча вышел в коридор.
========== Часть 69 ==========
Тело у Андрея было гладким, а кожа - бархатистой и мягкой, как дорогая ткань. Яра всегда поражала эта мягкость, куда более подходившая незрелому мальчику, чем молодому мужчине, вольготно расположившемуся в его руках.
Впрочем, и мальчиков таких он встречал редко – если не сказать - никогда. Только один раз - и только одного. Он видел пару раз в порно фильмах таких же сладких, идеально холёных, без единой крапинки или родинки на бледной коже, но это было кино, и все они были пустыми - как сгнивший орех. А Андрей был живой. Его можно было потрогать – хотя и казалось иногда, что тело его сделано из воска и человеку не может принадлежать.
Когда Яр проводил рукой по белому плечу или по животу, расчерченному изящным рисунком мускулов, тело в его руках прогибалось, тянулось вслед за касанием, а иногда Андрей издавал стон – не горлом, не грудью, а всем существом, как стонет натянутая струна.
Яр не привык говорить. О том, как заставляет каждую клеточку, каждую крупинку его существа напрягаться и дрожать это тело. О том, как трудно прекратить касание, отпустить хоть на мгновение это безупречное плечо. О том, как оно сладко на вкус, и о том, как хочется пробовать его ещё и ещё. Яр не привык говорить и потому лишь - как всегда - уткнулся носом в волосы мальчика, устроившегося в его руках, втянул густой аромат сандала и пачули, от которого напрягалось в груди и в паху, и одними губами прошептал – так, чтобы не услышал никто, даже он сам: «Андрюш»…
Это «Андрюш» совсем не подходило Андрею. Оно было слишком простым. Слишком деревенским. Слишком родным. Быть может, его следовало называть Андрэ или Эндрю, или ещё каким-то чужеземным именем, которое Яр никогда не решился бы произнести, но он хотел ближе, хотел вот так, кожа к коже, и других слов подобрать не мог.
На секунду стиснув в руках тело Андрея и тут же ощутив, как скользят по его собственной загрубевшей спине тонкие ласковые руки, Яр перекатился на спину и усадил Андрея на себя - верхом.
Андрей любил так. Ярик догадывался, что виноват в этом сам, что бывает груб и чересчур нетерпелив, но сдерживаться, когда это сладкое упругое тело тает в твоих руках, было невозможно.
Андрей понял приказ без слов. И всё же медлил – это он тоже любил. Поддразнить, потереться бёдрами о член - и без того напряжённый до предела. Мазнуть своей сладкой дырочкой по головке, вырвать глухой стон из груди любовника, который и от боли-то никогда бы не стал стонать. Потом проверить свою власть – губами скользнуть по скуле Яра, по его шее, вдоль ярёмной вены, так что в паху всё скручивалось тугим узлом. Андрей любил останавливаться тут и играть с ключицами, хотя мог и попросту начать беспорядочно целовать, так что каждый мускул на теле Яра оттаивал от этой непрошенной, но такой желанной нежности.
