Иногда Андрей делал всё сам. Иногда ждал, пока руки Яра, окончательно потерявшего нить реальности, схватят его за бёдра – до боли, до синяков – и насадят на себя. Яр не знал, что его мальчик чувствовал в этот момент – только боль или упоение собственной важностью, собственной значимостью, собственной властью?
Его самого в такие мгновения больше всего сводило с ума осознание того, что этот сладкий, безупречный мальчик принадлежит ему. Самое лучшее, что он видел когда-то – только для него. Он может делать всё, что захочет, и Андрей будет лишь покорно прогибаться, стонать, ласкать и ластиться к грубым рукам.
Яр не мог трахать его долго, потому что наслаждение в паху и в животе, подкреплённое этой возбуждающей вседозволенностью, нарастало слишком стремительно, слишком быстро приближалось к точке взрыва – но он переворачивал Андрея, швырял его на живот и, взявшись за собственный член, тоже дразнил. Вырисовывал круги на белоснежных ягодицах, очерчивал ровное розовое отверстие, всегда слишком узкое и слишком тугое.
Иногда ему казалось, что Андрей не человек. Не может человек, которого трахало, заставляло сосать, насиловало столько мужиков, оставаться таким чистым и упругим. Он – мог. И Яр входил в неудержимом желании порвать это тело, ворваться в самую его глубину, иметь его – по-настоящему иметь его целиком, а не только ту часть, которую мог увидеть глазами.
Андрей стонал и извивался, и дёргался навстречу, и просил ещё – как шлюха. И это слово невозможно было удержать.
Потом уже Яр обнимал его, прижимал к себе в приступе нестерпимой нежности. Желание обладать отступало вглубь. Оно бурлило там, под тонким слоем спокойной воды, заставляло стискивать сильней, кусать белые плечи - и снова желать.
Андрей сводил его с ума.
Яр распахнул глаза и обнаружил, что тяжело дышит. В паху было тяжело, и он невольно провёл по животу рукой, надеясь, что не кончил как мальчишка - во сне. Нет, одежда, по крайней мере, осталась сухой.
- Хромой, не спи! – кто-то в очередной раз тряхнул его за плечо, и Яр резко сел. Мотнул головой, восстанавливая самоконтроль. Кровь приливала к щекам, и хотелось верить, что он ничего не бормотал во сне.
- Что? – голос ещё грубый спросонья. Впрочем, такой, как всегда.
- До сеанса осталось чуть-чуть. Идёшь?
Сеансы придумал он сам. Собственно, придумали их задолго до него, только так обычно делали в городах – запускали шлюху в дом напротив и смотрели, как она трясёт хозяйством перед окном.
Хуже выходило в такой глуши, где оказался он. Никаких домов напротив зоны не было и быть не могло. Девочек завозили под видом юристок, но хватало их едва ли на одного. Яр же предложил другой подход.
Теперь девочек покупали не себе, а ментам. На любой праздник, от дня рождения до именин. Уговор был один – встречи проходили в сторожке, окна которой выходили на четвёртый барак. Охранники от подарков не отказывались почти никогда, а братве доставался стриптиз – тоже кое-что.
Девочки вообще оказались хорошим способом завоёвывать авторитет - куда лучшим, чем водка и наркота. Здесь, где почти все мужики сидели по десять лет, и многие не по первому году не видели нормальных баб – матери и сёстры не в счёт – за шлюху можно было купить человека целиком.
Всё упиралось в телефон – но эта проблема решилась сама собой. Оставив, правда, неприятный осадок в душе от того, что решил её не совсем тот, кого бы Яр больше всего желал.
Едва разрешили первую встречу на четыре часа, Яра вызвали к ментам, и он обнаружил, что в комнате свиданий его ждёт Алексей. Ещё более худой и мрачный, чем всегда.
Яр не знал, что сказать. Расстался он с Люком не хорошо. Люк оставался последним, кому он ещё мог тогда доверять, и Люк его обманул. Убить его Яр не мог. Не теперь, когда их осталось всего двое. Впрочем, его, наверное, он не смог бы убить никогда – слишком много вместе прошли.
На суде Люк не появился, да и чем занимается теперь, Яр толком не знал – слышал только про развод, про то, что Люк продал недостроенным дом - и всё. Так что увидеть его теперь было равноценно тому, чтобы встретить привидение – за прошедшие годы не постаревшее, не помолодевшее и не изменившееся вообще ни на грамм.
- Привет, - произнёс Яр и прокашлялся.
Люк смотрел на него лишь секунду, а затем перевёл взгляд на конвоира. Кивнул ему, не говоря ни слова, и тот, двумя ловкими движениями перестегнув наручники Яра так, чтобы они оказались впереди, вышел за дверь.
Яр проследил за ним взглядом и неторопливо двинулся к столу. Находиться рядом с Люком было тяжело. Почему-то он чувствовал себя дураком.
- Привет, - произнёс Люк наконец и откинулся назад. Теперь он разглядывал Яра без всякого стеснения.
- Посмеяться пришёл?
Люк покачал головой.
- Идиот, - коротко сказал он.
Яр поджал губы. Он по-прежнему считал, что не надо было воровать, но всё же не мог не признать, что если бы тогда не сменил Люка на Романа, ничего этого бы не произошло.
- Можешь вытащить меня? – спросил он после долгого молчания.
Люк покачал головой.
