Яр старательно прятал усмешку, слушая об этом, потому что понимал, что Андрей, по большому счёту, не так уж и изменился, оставшись в одиночестве. Его по-прежнему привлекали дорогие стильные игрушки, только теперь он их не покупал, а фотографировал. В последнем Яр ощущал что-то неправильное, как будто Андрей всего этого лишился из-за него, и как-то Яр спросил:
- Ты скучаешь по московской жизни?
Андрей задумчиво посмотрел на него.
- По какой именно? – спросил он.
Яр повёл плечами.
- По дому. По Ницце. По клубу.
- По твоим партнёрам… По саунам… По сексу с мужиками, от которых меня тошнит… Ты это хотел спросить?
- Андрей, - Яр поморщился и притянул его к себе. – Если бы я обещал тебе, что всего этого больше не будет, ты хотел бы вернуться назад?
Андрей отвернулся, но тут же прильнул щекой к его плечу.
- Это была бы сказка, Яр. А сказок не бывает. Сейчас я, по крайней мере, верю, что ты настоящий - и на самом деле со мной.
Яр не стал спорить, хотя неприятное, скребущее чувство в груди так и не прошло.
Андрей в самом деле уставал, и ему в самом деле не нравилась новая работа. Платили здесь куда меньше, чем он привык получать, а режим предполагал ранние побудки для выездов по вызову на места событий и раздражённые взгляды начальства в том случае, если он отказывался выезжать.
К такому отношению Андрей не привык. Тем более, что он знал, что может куда больше, чем стараться ухватить в кадр труп, который выносили с места убийства. Такая работа, в принципе, теряла для него смысл, и только две вещи хоть сколько-то подогревали его интерес – перспектива перехода в другой отдел, которой он обнадёживал сам себя, и ремонт, который он Яру уже обещал.
Такими темпами, впрочем, всё шло к тому, что ремонта придётся ждать полгода.
В середине февраля у Яра был день рождения, и хотя Андрей, игнорируя мрачные взгляды руководства, напрочь отказался выходить на работу в этот день, он всё равно продолжал комплексовать из-за того, что ничего не может подарить.
Андрей обещал себе проснуться первым, чтобы разбудить Яра минетом, но когда открыл глаза, обнаружил, что на часах уже одиннадцать. В постели вместе с ним вместо Яра лежит мастиф, и план был безнадёжно сорван.
Андрей застонал, закинул руку Чарли на шею, полежал так немного, ожидая, пока окончательно проснётся голова, затем встал и поплёлся в ванную.
Душ его немного протрезвил, но сонливость не слетала всё равно – накануне он четыре часа ждал вместе со съёмочной группой губернатора, чтобы взять интервью, который в итоге только буркнул в кадр, что выброс отходов комментировать не будет, и исчез за тонированными дверцами машины. Андрей успел ухватить в кадр лишь половину его лица. Он и это считал достижением, таким долгим и выматывающим было ожидание, и коротким - интервью. Однако редактор остался недоволен, так что домой Андрей вернулся не только усталый, но ещё и злой. Полночи не мог заснуть и с утра наступление праздника чувствовал не очень-то сильно.
Он всё же натянул джинсы и футболку. Поёжился от холода, сквозившего через окна, и накинул сверху ещё и рубашку. А затем стал спускаться вниз.
Яр обнаружился на кухне. Он осваивал новое блюдо – тосты. Не то чтобы Яр не умел их готовить в Москве, просто до недавнего времени ему ни разу не приходило в голову это делать. Вот уже буквально неделю назад, когда оба синхронно забыли заехать в супермаркет, Яр вывалил остатки хлеба на сковородку и обнаружил, что это приятное в готовке и недорогое блюдо пользуется необыкновенным успехом – и у Андрея, и у мастифа.
В три свои последующие смены у плиты Яр экспериментировал, пробуя вымачивать хлеб в молоке, делать его чуть более подсушенным или чуть более мягким, а потом изучал реакцию остальных обитателей дома. Мастифу больше нравился хлеб в молоке. Андрею нравилось всё.
Андрей постоял у порога, разглядывая силуэт Яра на фоне окна. Усталость медленно покидала его, и на лице расплывалась улыбка от мысли о том, что этот мужчина всё-таки стал его.
Потом бесшумно скользнул вперёд и, ухватив Яра за талию, развернул лицом к себе. Сам он так же плавно опустился на колени и потёрся щекой о джинсы Яра чуть ниже ремня.
Яр, кажется, ещё не сообразил, что происходит, и именно этого эффекта добивался Андрей – он двумя движениями расстегнул джинсы Яра и стащил их вниз вместе с бельём, а сам поймал губами ещё расслабленный член и принялся посасывать, снизу вверх заглядывая Яру в глаза.
В зрачках Яра медленно разгорался огонь. Андрей видел, что таким же огнём наполняется и его член между губ. Он толкнул Яра в сторону и вбок, так чтобы тот мог опереться бёдрами о стол, и сам подполз поближе, так и не выпустив члена изо рта.
Яр какое-то время смотрел на него. Потом отбросил лопатку, которой только что переворачивал тосты, торопливо вытер руки и тут же вплёл их в волосы Андрея, а затем принялся мягко массировать затылок, намекая, что неплохо бы взять глубже.
Андрей зажмурился и застонал – прикосновения Яра были мимолётными, но будили в крови пожар.
