В глазах чародея промелькнул ужас. Опасливо отшатнувшись, он залепетал:
– Это было необходимо! Я не хотел тебя обманывать, но должен был так поступить. В землях фейри без этого тебе грозила бы опасность. Я и сейчас не уверен, что всё сработает как надо, но теперь хоть шанс есть.
– Почему именно кулон?
– Кулон? – озадаченно переспросил волшебник.
Не обратив внимания на его замешательство, напустилась пуще прежнего:
– Подвеска тебе с самого начала не нравилась. Я же видела, как ты на неё смотрел, но такого и представить не могла. Мне казалось, мы друзья. Как ты мог так со мной поступить?
На последней фразе я почти сорвалась на крик. Алестат, казалось, вздохнул с облегчением. Испуг на его лице уступил место расслабленной ухмылке.
– Ах, ты об этом… Нам нужны были деньги, это ты и сама знаешь. Если так уж хочешь спасти своего
Слово «жених» он почти выплюнул, словно наши отношения с принцем Авином казались магу чем-то нелепым или противным.
– Заимствование предполагает, что украшение вернут. Но ведь выкупать его обратно ты не намерен? – удручённо осведомилась я.
– Конечно не намерен! Только сумасшедший выложит за какой-то кулончик целую пригоршню золотых.
– Сумасшедший или тот, кто по-настоящему любит. Торговец заплатил так много потому, что любит свою дочь. А я хочу вернуть драгоценность потому, что люблю Авина. Тебе не понять!
– Ну конечно, куда уж мне?! – закатил он глаза. – Так ты любишь принца или дурацкий кусочек серебра ценой не больше монеты? Любовь, знаешь ли, требует жертв! Она бывает очень кровожадна. Иногда приходится отдавать не только побрякушку, но и душу, а иногда – жизнь. Ты тащишь меня через всю страну, одержимая мыслью о престолонаследнике. А тебе в голову не приходило, что это может плохо закончиться? Для меня, для тебя, для нас обоих? Кто вообще просит вмешиваться в планы ведьмы? Я вот тоже однажды вмешался, и что? Где моё долго и счастливо, я тебя спрашиваю? Всем победителям тёмных сил положено воссоединение с любимыми и счастливая жизнь в радости и достатке, разве не так?
Маг разошёлся не на шутку. Если бы Сила всё ещё была при нём, сухостой на поляне уже занялся бы. От Алеса и сейчас будто искры летели.
– Нет! Не так! – чуть спокойнее ответил он.
Переваривая всё сказанное, я уже не так грозно, но всё же сердито произнесла:
– Даже если влезать в планы Леэтель – плохая идея, я должна попытаться. Ведь всё произошло из-за меня. Помнишь, «когда от пешки ладья падёт»… Не знаю, суждено ли нам с принцем быть вместе. Но дело не только в этом. Из-за меня ты потерял Силу. Я не могу позволить потерять ещё и жизнь. Если считаешь мою идею провальной, можешь катиться на все четыре стороны… но только после того, как мы вернём магию и спасём тебя от гибели.
Алестат остыл так же быстро, как и распалился. Пнув носком сапога ближайшее дерево, он глубоко вздохнул и тихо, скорее для самого себя, проговорил:
– Я с тобой до конца! Выбор сделан. Запечатли мои слова в сердце и запомни – с этого момента, что бы ни случилось, я останусь рядом с тобой!
Немного помолчав, бывший верховный маг добавил:
– А теперь рассказывай, как узнала о торговце и его дочери? Обнаружить потерю кулона и догадаться о причине пропажи ты могла и сама, но эта версия не объясняет, как удалось прознать о сделке.
– Снова сон приснился, – нехотя призналась я.
– И что ты видела? – испытующе протянул чародей.
Коротко рассказав о том, что успела запомнить из видения, я отметила, что он слегка повеселел, но ровно до упоминания о втором желании дочери торговца.
– Что не так с этими твоими, – я положила ладонь на свою макушку, – отростками? Их что, нельзя трогать?
– Можно, – нехотя протянул Алес, – но мне это кажется чем-то очень личным, а такие прикосновения почти непристойными. Вряд ли кому-то будет приятно лишнее напоминание о его уродливом шраме или выбитом глазе. Всё-таки это изъян…
– А мне кажется, они милые.
Илдис ничего не ответил, лишь прикрыл голову беретом и спешно поднялся. Мне показалось, что у него покраснели кончики ушей.
– Пойду вымою голову в ручье, а заодно поищу ещё чего-нибудь на завтрак.
– Гнёзда разорять не смей! – выкрикнула я ему вслед, хотя фактически сама была здесь главной разорительницей. Обидно, конечно, но и птицы с потерей гнезда свыкнутся, и я с пропажей кулона.
Отогнав Вальдара, жадно слизывающего с земли остатки желтка, подбросила пару веток в костёр и поставила греться воду в котелке. В ушах до сих пор отдавалось брошенное Алестатом: «Я с тобой до конца!»
