Когда хоть немного начнет понимать черноземельский язык, конечно.
Я подъехал к подводе и обратился к Учителю на сатумском языке:
— Гинс, пора уже начинать учить сестру и Брона новому языку. Теперь это самое важное для того, чтобы они быстрее влились в жизнь города и Черноземья.
— Ты прав, Ольг, я займусь этим вопросом, — степенно отвечает Гинс, я проезжаю дальше к Торку, чтобы обсудить наши изменившиеся планы.
Изменившиеся в основном из-за удачного окончания схваток, сегодняшней и прошлой.
Теперь мы погрязли в имуществе: движимом, что вполне решаемо продажей по дешевой цене, а также недвижимом, которое слишком тяжелое, чтобы тащить его в Астор.
Но и здесь его бросать тоже жалко.
С движимым все предельно ясно, как бы не мечтали парни привести хороших лошадей на ту сторону гор, это просто мечты, никак не осуществимые в настоящей действительности.
С недвижимым тоже не все просто, протащить столько доспехов и оружия теоретически возможно.
Только одно дело — мечи, арбалеты и кинжалы, те же кольчуги.
Все это найдет себе покупателя, пусть парни пока думают сдать оружие в Гвардию и ждать свою долю, которая там выплачивается значительно меньше, чем в Гильдии, одна восьмая от суммы оценки.
Как оценят, так и получишь, поспорить и потребовать чего-то сверху не получится, не те отношения у нижних чинов и верхушки военной структуры.
Совсем не те.
Ладно, там тогда и сумма окажется достаточно солидной, годовая или двух годовая плата за службу, от такого количества воображаемого золота у гвардейцев заранее кружится голова. Ну и пусть, лучше никого не баловать.
Теперь у нас есть, на кого нагрузить новый хабар, только дворянские панцири и латы — такая себе лишняя нагрузка, совсем бесполезная в качестве трофеев именно для нас.
Гвардия заберет их себе безо всяких долгих разговоров, понятное дело, для высокого начальства.
Да в самом Черноземье такие вещи никому пока не требуются, в Астрию если только везти, продавать истинным аристократам, но денег тогда не дождешься, это абсолютно точно. Просто повесят за владение такими доспехами на первой сосне-ели.
Еще нести такое добро очень тяжело, значит, что смысла никакого нет в таком подвиге, даже если сдать оставшимся астрийским купцам по дешевке.
В городе на самом деле совсем не приветствуется такое вооружение потенциального противника. Предметы быта и дорогие новинки продавать, даже те, которые здорово улучшают жизнь — всегда пожалуйста, а вот предметы, как говорят у нас, двойного назначения, это — ни-ни!
Нельзя ни под каким соусом поставлять аристократам.
Поэтому мы с Торком пока решаем, как поступить с таким неликвидом, как панцири, доспехи и те же лошади. Продать то все это добро не проблема, если ты немного в курсе местной жизни и знаешь, к кому можно обратиться.
Только нас серьезно поджимает время и возможная погоня, поэтому потратить несколько дней, чтобы добиться хорошей цены, нам не светит.
Еще вопрос, что делать с местными деньгами, вырученными за мародерку?
С этим делом я уже могу помочь мудрым советом — купить местных украшений и сдать их на реализацию знакомому мне ювелиру. Операция совсем не такая выгодная, только выбора все равно никакого особого нет, местные золотые монеты, сильно разбавленные в самом содержании драгоценного металла — совсем без интереса на нашей стороне.
Впрочем, это мои мысли на будущее, пока мы минуем лесок, оказавшийся не таким и уж маленьким, километров в пять по длине дороги, проходящей по нему.
И спешим убраться, как можно дальше, поэтому будем обедать на ходу и идти до самого вечера, отсыпаясь и отдыхая по очереди на подводе.
Проезжаем несколько больших поселений и пару городков, вызывая своим видом всеобщий интерес, но, все же не успевая, к своему счастью, дождаться конкретного внимания со стороны аристократов или бандитов.
В одном поселении, большом таком селе, мое внимание привлекает Клея, показывающая на симпатичную церковь и большое кладбище перед ней.
Местный священник берется нам помочь после того, как Клея обещает щедро заплатить добровольным помощникам.
За пару часов, которые мы посвятили отдыху для себя и лошадей, местные мужики выкопали глубокую могилу и вырубили ее внутри правильным прямоугольником по здешним правилам.
Крона пока поместили в церковь, где священник проводит заупокойную службу над усопшим рабом небесным Кроном, впрочем, достаточно такую недолгую. Затем мы быстро кладем тело одного из братьев в тут же сколоченный гроб, хороним погибшего товарища и щедро жертвуем местным золотом церкви, которая обещается ухаживать за могилой.
На скромные похороны собирается толпа местных, которые смотрят на нашу группу, все запоминают, ведь другие развлечения нечасто здесь происходят.
Мне это внимание не особо нравится, я решаю снова вернуться на плохенькие проселочные дороги вдоль полей, где мы не оставляем такого яркого и запоминающегося следа на своем пути.
— Так хорошо получилось, что у брата есть своя могилка, да и место хорошее здесь, священник очень добрый человек, — убежденно говорит Брон, посматривая, конечно, на Клею.
