Пришла тут очень красивая мамочка с дочкой лет пяти, хорошенькой девочкой. У той глазки в разные стороны смотрят, нужно на операцию ложиться, однако мамочка решила все же посетить меня. Узнала от кого-то из работников нашего центра о новом умельце и, хотя заметно видно, что сильно не верит в мои способности, все же пришла и записалась.
Надежда — это такое дело, она никогда не умирает.
Делал я все манипуляции при ней, потратил пару процентов маны и свел зрачки ребенка уже в норму. Даже не хотел так быстро вылечить, однако под внимательным взглядом редкой красавицы, лучащемся искренней надеждой, не смог устоять. Придавила меня своим обаянием молодая женщина, и поэтому я полностью вылечил дочку.
Это случилось, когда она посмотрела на небольшую, но сильно верующую в мое лечение толпу около нашего рецепшена, тогда что-то и поняла для себя. Народ даже без записи приходит на тот случай, если кто-то пропустит свою очередь.
Ну и на маленькое чудо посмотреть, которое видно в глазах каждого выходящего пациента.
А когда стал переназначать через пару месяцев следующий сеанс, чтобы все настроилось нормально, получил конкретное предложение принять их через неделю. За любое вознаграждение, тут высокая грудь очень ощутимо прижалась к моей, а глаза…
Ну, я в них сразу же утонул и, с огромным трудом выплыв на поверхность, все же смог отказаться.
— Приходите через месяц! — сказал хриплым голосом, мгновенно севшим от перевозбуждения.
Какая-то конкретно сильная природная магия есть у мамочки девочки, однако я ее не смог обнаружить, даже посмотрев магическим взглядом. Вспомнил в этот момент тех сестер-колдуний, Анэль и Гериэль, которых пришлось убить каждую по два раза в итоге. Какое-то из той же серии ощущение меня посетило, на самом деле, в этот раз.
— Придем через две недели! Мое предложение остается в силе, — услышал я в ответ.
Потом приходил в себя целый час, размышляя с точки зрения этики и морали, что будет, если я соглашусь.
Вроде и некрасиво выходит, однако очень хочется морально оступиться. Нормальные мужские мысли, ничего не скажешь. Просто обязан с ней переспать, чтобы не было мучительно больно вспоминать всю оставшуюся жизнь свой отказ.
Так и поступили с Братом, как договорились. Без десяти двенадцать он быстро вышел из подъезда, дошел до одной подворотни и сам заскочил в подъезд с пакетом, из которого уже вышел я без пакета.
Пусть враги поломают голову, кому и что он там оставил.
Чипы к соседним подъездам и проходным подворотням у нас уже давно приготовлены именно для таких пересменок.
Наблюдатель, конечно, за ним оказался приставлен, сейчас он почти бежит сзади быстрым шагом. Обычный паренек славянской внешности с тощим лицом и во всем сером, очень неприметный такой.
Увидев, что я вернулся, он сбавил шаг и уставился на небо, как будто там булки летают.
«Не отличил сразу меня от Брата, ну и хорошо», — понял я и подошел к подъезду, где остался ждать продолжения.
Все же выражения лица у нас заметно разные бывают, если что-то такое ждать, конечно.
Телефон я брать на встречу не стал, не хочу светить своей-чужой симкой рядом с возможно потерпевшими товарищами. Мало ли, куда повернут события в итоге, вполне возможно, что и до совсем холодных трупов дело дойдет.
В общем-то, этого не хотелось бы, однако криминальные товарищи могут оказаться очень настойчивы в своей жажде наших денег. Выступить, так сказать, в роли настоящих нагибаторов.
Через пять минут тот же паренек получил в ответ пиликнувшее сообщение на экран телефона и позвал меня жестом пойти с ним.
«Не хотят светиться перед подъездом на камеру», — и об этом я тоже догадался, когда паренек дошел до стоящей под деревьями за следующим домом, обычной хрущевкой, черной и наглухо тонированной «Камри».
Он позвал меня к машине, распахнув заднюю дверь, теперь стоит ждет, когда я не спеша подойду.
Я дошагал и заглянул в машину, один бородатый абрек на заднем сидении, двое спереди, один — русский, второй тоже южный мужчина.
Сразу меня в невыгодные условия ставят, чтобы в тесной машине долго спорить и препираться не вышло у жертвы.
— Садись, поговорим, — услышал я от сидящего сзади коренастого крепыша с перебитым носом.
— Вылезайте. Тогда поговорим, — ответил я и тут же почувствовал острие ножа, сильно вдавленное мне в спину.
— Лезь, — злобно прошипел тот самый незаметный паренек, которого я принял сначала за обычную мелкую сошку-наблюдателя.
«Ну что же, ты сам выбрал свою судьбу, парень! В принципе, ты мне просто немного помог оказаться наедине с врагами, ибо нужно немного поломаться перед посадкой, чтобы все случившееся выглядело правдоподобно», усмехаюсь я про себя.
Я и так понимаю, что общаться придется в машине, чтобы дать возможность бандитам выплеснуть свою агрессию и все страшные угрозы на своего беззащитного пленника.
«Ну, как они должны думать наверняка именно про меня совсем беззащитного», — уверяю себя я.
Самому садиться в машину не стоит, а вот под таким давлением уже можно и занырнуть, когда деваться совсем некуда.
