Вытаскиваю смартфоны из карманов и забираю их с собой, потом выкину где-нибудь. Стирать отпечатки нет смысла, их везде очень много, и в кабинете, и на квартире. Теперь останутся и на наручниках, и на смартфонах.
Изучаю внимательно обе ксивы и вижу, что заинтересовалась мной именно суровые федералы.
Как я и думал, на самом деле, не ОБЭПу же или муниципалам такими вещами заниматься так борзо.
Отрываю окна, морозный воздух врывается в кабинет. Спрыгиваю в сугроб под окном и спешу вдоль здания, ухожу в центр микрорайона. Делаю большой крюк вокруг соседних домов, инструктируя брата по телефону.
— Все, хватаю барахло, встречаемся, где договорились, — слышу в ответ в голосе Брата нескрываемую радость.
И даже заметное облегчение от того, что он не один убегает, что есть с ним надежный человек рядом с большим опытом путешествий между мирами. И что грубая работа спецслужбы все же столкнула меня в новый, далекий путь.
«Да, он думает, что просто собирается путешествовать экстремальным способом, что-то типа фрирайда или сплава по Амазонке у него в голове. Ну, посмотрит теперь сам, каково оно — оказаться чужим в другом враждебном к пришельцу мире», — улыбаюсь я.
Встречаемся на набережной через полчаса, я как раз еще докупил пару пакетов еды в магазине на нас обоих, в основном там бомж-пакеты, брат позаботился о прикормленном уже такси. Дороги пока перекрывать не должны, да и вообще особенно сильно суетиться из-за побега подозрительного человека не станут. По телефонам нас не вычислить, скоро начнут квартиры проверять и к родителям со временем отправятся.
Кидаю багаж на заднее сидение дорогого полноприводного микроавтобуса и с понятной грустью гляжу на мелькающий мимо меня город.
Сегодня православное Рождество, а мы куда-то снова бежим, как преступники.
«Надоело уже, честно говоря. Придется в следующее возвращение завязывать с таким активным лечением незнакомых людей. Как ни нравится мне это занятие, однако слишком много от него проблем. Притом никак не решаемых подходящим для меня способом», — решаю я.
Телефоны отключены теперь надолго, до следующего возвращения в наш мир. Через два часа мы сворачиваем с шоссе и еще через час добираемся по занесенной дороге к коттеджу родителей. Я с вещами вылезаю за углом у соседнего особняка и жду Брата, подпрыгивая на утреннем морозе.
Вскоре микроавтобус возвращается к шоссе, а Брат тут же приносит две пары лыж и часть нашего багажа, потом снова уходит.
Еще через десять минут возвращается с оставшимися вещами, мы молча надеваем лыжи, поднимаем рюкзаки.
Говорить пока не о чем.
У каждого из нас их по два и еще по карабину теперь с собой, несем очень солидный вес на плечах. Сразу уезжаем по накатанной машинами дороге, скользим быстро и технично толкаясь палками. На разговоры времени нет, бережем дыхание. Тем более, лица прикрыты масками для защиты от ледяного воздуха. На Рождество здорово похолодало, градусов под двадцать мороза на улице.
Сворачиваем на нашу колею и останавливаемся передохнуть через сорок минут.
— Ну как? Что родителям сказал?
— Что уеду надолго. Что ничего плохого не сотворил, однако лучше мне исчезнуть на время. Мать расстроилась, отец больше за оружие переживает, что лишат его лицензии.
— Лишат точно. Не хочешь повернуть обратно к прежней жизни? К тебе-то никаких претензий нет, скоро все поймут, что это я оперов побил и людей лечил. Хотя могут и на тебя это прегрешение повесить, отпечатки пальцев у нас совпадают полностью. Будешь точно в СИЗО все это время сидеть в заложниках, пока я не вернусь и не сдамся.
— Не, не думаю даже. Скорее бы в капсулу и улететь. Лучше я свою мечту исполню и по мирам похожу, чем буду в камере гнить, — весело смеется Брат.
— Начнешь лечить начальство, сначала фсбшное, камни у тебя есть, так в лучшем отеле на Черном море окажешься. Какая там камера? Максимальное лакшери! — поправляю я Брата. — И суперкрасотки в звании старшего лейтенанта не будут вылезать из твоей постели. Покажут тебе небо в алмазах, как еще никогда не показывали, чтобы задание Родины выполнить и звание капитана получить!
— Нет, это еще успею. Тем более, погуляем годик и с чистой совестью сюда вернемся. За год спокойно пару миров посещу и нагуляюсь вволю, может, даже на всю жизнь, — Брат снова полон энергии, грусть от расставания с родителями уже прошла.
Да и некогда грустить бегущим путешественникам по мирам, когда с погоней полная неизвестность.
Потом снова пробираемся по лесу и хвалим себя за свою же предупредительность. Идти по колее от снегоходов можно вполне нормально, иначе бы даже на лыжах померли на половине пути. Снега еще немного нападало, однако эти десять сантиметров легкого снежка нам не мешают двигаться по хорошо сформированной колее.
Еще через час колея закончилась, значит, мы уже где-то совсем рядом. А так в зимнем лесу нет ничего знакомого, даже реку замерзшую не видно за сугробами.
Отдыхаем по очереди, пока один копает узкий проход к берегу, второй переносит тяжелые рюкзаки и отдыхает.
— Черт, один я бы тут помер, — говорю я Брату, когда останавливаемся передохнуть.
