Выходя на поляну через кусты и сразу столкнувшись нос к носу с дюжим мужчиной, держащим в руках длинное копье с железным наконечником.
Мужик и правда здоров и могуч, косая сажень в плечах. Копье держит толково и похоже знаком, как нужно с ним обращаться.
Рядом за его спиной спряталась девчушка, большеглазая и румяная, сбоку немного сзади прикрывает его бледный и голый по пояс, перевязанный белой тканью с пятнами крови молодой парень, держа в руке арбалет. На нем хорошие сапоги, кожаные штаны и какой-никакой шлем на голове в виде котелка с плоскими краями.
Значит раненый вояка тут тоже имеется в наличии.
За ними видна большая поляна, полная народа, выжидательно глядящего на меня. Есть там еще несколько парней лет пятнадцати-шестнадцати, они готовы помочь своим защитникам и держат в руках шесты и дубины. Остальной народ — женщины, бабки, девчонки и мальчишки, много совсем маленьких детей, почти у каждой бабы на руках имеется кулек с младенцем.
Да, одеты все просто и однообразно, явно, что такое же время на дворе, как и в Сатуме. Немного развитое, но все же дремучее средневековье.
Я иду в имеющейся у меня натуральной одежде, синтетику снял и спрятал в рюкзаке, на ногах ботинки, в руках рюкзак, второй за спиной. Лицо еще не обзавелось усами и бородой, как у того же кузнеца, еще у меня на голове модная короткая прическа из модного салона для сильно обеспеченных посетителей нашего времени.
Народ же мужской весь стриженный под горшок, мужик с окладистой бородой, раненый парень с бородкой — не видно как пострижен из-за шлема, напяленного по самые брови. Бабы и девки — все с покрытой головой, в легких платках, одеты по-деревенски. Прямо, как в Сатуме одеваются крестьяне, вот и еще один кирпичик в копилку теории общего происхождения жителей обоих континентов. Хотя и так общий язык это показал мне весьма наглядно.
Я спокойно прохожу мимо мужика и девчушки, приближаюсь к толпе народа и по-старославянски размашисто кланяюсь в пояс:
— Гой еси, люди добрые, — говорю знакомую откуда-то фразу и добавляю на корли:
— Рад, что встретил такой достойный народ. Меня зовут Ольг.
Народ, в основном женщины с детьми, задумчиво смотрит на меня и явно не знает, что сказать. Зато раненый парень подходит поближе, опускает арбалет с луком из дерева и спрашивает:
— Кто ты такой и почему здесь ходишь?
Понимаю я его через слово, но смысл вполне ясен, поэтому я сразу обозначаю себя и свою жизненную позицию:
— Я есть — Защитник, защитник всех слабых и обездоленных! — говорю я так, чтобы слышно было всем.
— Где же твое оружие, защитник? — задает логичный вопрос раненый, не скрывая недоверия.
Без копья, меча или лука с арбалетом защитники тут долго не выживают. Как и без доспехов, впрочем очень дорогих на этом этапе общественного развития.
— Оружие мое во мне, силы великой, — достаточно скромно обозначаю я свою жизненную позицию. — Говорю на вашем языке я плохо, но понимаю немного.
— Откуда ты пришел? Из Святой Земли? — следует новый вопрос, уже от кряжистого мужика, пока и не думающего опускать копье.
Ого, здесь и такая местность имеется, прямо как в нашей земной истории.
— Нет, не из Святой Земли, я пришел с гор, — кратко отвечаю я, начиная закладывать фундамент своей легенде и историю появления в этих местах.
— Ты пришел с гор? Как так? Там же никто не живет? — не поверил раненый и снова поднял арбалет.
— Да. Не живет. Но я пришел оттуда и все, — ответил я и, поставив на всякий случай купол вокруг себя, повернулся к мужику с копьем.
— Почему вы здесь, в лесу? Где ваши мужчины? — начал задавать я вопросы. — У вас война?
— Да, война и дай нам Святой Сиал пережить ее, — ответил мужик и прижал руку к глазам таким достаточно ритуальным жестом.
О, и религия имеется в наличии! Это хорошо, что люди знают, что такое плохо и как с ним бороться, если без особых злоупотреблений.
— Эй! Чужак! Я с тобой еще не закончил! — прорычал из последних сил раненый и махнул арбалетом, подзывая меня к себе.
Похоже, что он настоящий воин, пока раненый, поэтому находится вместе со спасающимися в лесу людьми.
Так, на подходе первое чудо, маленькое такое, но насущно необходимое для равномерного развития моей легенды и быстрой карьеры предводителя какой-то определенной части человеческого общества.
Хотя бы и этой толпы мирного народа.
Я подошел к месту, на которое показал парень с арбалетом и уставился на него, мол, чего тебе, сердешный, надобно?
— Сейчас я старший на стоянке и мне решать, что с тобой делать! А ты мне не нравишься! — поднимает волну парень, распаляя себя. — Пришел непонятно откуда, врешь, что без оружия прошел по Большому лесу? В этом лесу без оружия не выжить! И вообще не выжить! Ты шпион святоземельцев! Где твои братья-убийцы?
Его можно понять, он пожалуй тут единственный воин, которого я здесь вижу. Понимает, что если я захочу совершить что-то нехорошее, то именно он — последняя надежда местного поселения на защиту.
