В общем, мы покинули авторынок и поехали в сторону соседнего района. Были у меня в столице еще дела. В пустой подворотне мы с Миком достали из безразмерных сумок комплекты вооружения, амуниции и формы, и все, кроме меня, переоделись. Теперь рядом со мной стояли восемь крепких парней – я вызвал дополнительные силы из санатория – в черных комбинезонах спецслужб, при разгрузках, в наколенниках с налокотниками, бронежилетах, разгрузках и сферах: в руках были современные короткоствольные автоматы, которые в этом мире еще не все спецподразделения получили. В общем, группа спецназа неизвестной принадлежности, так как нашивок и эмблем подразделения не было.
– Вы во вторую машину, я в эту, – скомандовал я.
Бойцы сели в ту машину, что была пассажирской, я же забрал себе ту, что представительского класса. Передвигались мы на двух черных микроавтобусах. Один боец сел за баранку моей машины, я прошел в салон, Мик на место пассажира рядом с водителем, остальные устроились во второй машине. Ученики изображали группу охраны важного человека, то есть меня. В принципе они и так все это время это делали, явно и неявно.
Мы покинули подворотню и, выехав на центральный проспект, направились к одному очень дорогому ресторану. Час назад, когда Вольт позвонил мне и сообщил, что операция с ветераном прошла успешно, он сейчас экстренно наращивает массу, съедая все, что ему дают, я поблагодарил его за эти сведения и попросил найти одного человека, дав его данные и номер телефона. Начштаба отзвонился спустя минуту и сообщил, что тот ведет деловые переговоры в ресторане. В том самом. Направлялись мы к моему единственному тут другу, Валюхе.
Так что мы с Вольтом были постоянно на связи, он информировал меня о действиях спецслужб. Их спецы уже все способы испробовали, чтобы взломать мой телефон и получить хоть какие-то сведения. Начштаба и командир взвода радиоэлектронной борьбы были на седьмом небе от счастья, такой жесткой работы у программистов штаба не было никогда. То есть они работали на пределе, парируя все попытки местных хоть как-то выйти на меня. Где еще будет такая возможность потренироваться и набраться опыта? Они даже не давали банально позвонить на мой номер, переводя его на телефон президента, да-да. На телефон президента этой страны. Больше таких попыток не было.
Наконец впереди показался нужный ресторан, что имел швейцара на входе, и мы припарковались. Бойцы покинули машину первыми и мгновенно влетели в ресторан, положив швейцара и охрану внутри на пол, дав мне возможность с Миком пройти внутрь. Один боец остался снаружи, стоял за швейцара и заодно приглядывал за нашими машинами.
Пройдя в большой, очень дорогой и красиво обставленный зал, народу хватало, мы остановились, осматривая посетителей. Те замерли за столами. Многие с поднятыми руками. Видимо грешки имелись, и ожидали, что будет дальше. Однако бойцы, рассредоточившись по залу, стояли молча, держа оружие на изготовку. Маски и надвинутые на лицо щитки сфер не давали возможности видеть их лица. Мик остался у входа, я его тихо попросил, после чего прогулочным шагом, что уж говорить, красуясь, больше сотни людей на меня смотрели, я прошел в центр зала и, похлопав по плечу какого-то мужика, сказал:
– Место освободи.
За столом стояло шесть стульев, все они были заняты, однако неизвестный посетитель ресторана и компаньон сидевшего напротив него Валентина встать не успел, после незаметного знака распорядителя подскочивший официант поставил еще один стул, его-то я и занял. Кстати, насчет компаньона я не ошибся, они тут собрались отужинать после долгих переговоров по слиянию какого-то концерна. То есть все, кто сидел за столом, держатели крупных пакетов акций. Как мне доложил Вольт, двадцать два процента принадлежали Валентину.
Расслабленно откинувшись на спинку стула, я с интересом осмотрел своего бывшего другана и, что уж говорить, работодателя и произнес:
– Ну, привет, Валюха. Сколько лет, сколько зим не виделись.
– Ты кто? – прямо спросил он. В отличие от многих посетителей, руки он не поднимал, но держал их на виду, положив на стол. Его партнеры последовали его примеру.
– Даю намек, думаю, догадаешься, котелок у тебя варит. Мы вместе росли в детдоме, но я был тебя младше на несколько лет. Потом после армии я работал с тобой. Можно сказать, на тебя. Потом меня арестовали, подружка – тварь – сдала с любовником своим. Кстати, спасибо за них. Потом зона, там обнаружили, что у меня опухоль в голове, неоперабельная, еще один год существования – и махач с черными до моей смерти.
По мере того, как я говорил, на лице Валюхи начало проступать понимание.
– Ты говоришь о моем хорошем друге Морозе, тело которого привезли в Москву и похоронили на самом лучшем месте Новодевичьего кладбища. Ты говоришь о моем погибшем друге. Почти брате. И говоришь так, как будто ты – это он.
– Я – это я, – широко улыбнулся я. – Ты на это тело не смотри, к твоему сведению, оно у меня третье, если считать то, первое, о котором ты помнишь. Поясню проще, я научился менять тела, переселяя душу. Результат ты видишь.
