Последовавшее утром приглашение-приказ явиться к Брагоньеру обрадовало гоэту. Рядом с ним было как-то спокойнее хотя бы потому, что он обладает властью и способен хотя бы частично просчитать шаги Гланера. И рядом с ним маги, которые не дадут умереть. С ними она в безопасности, чувствует себя защищенной, такой, как прежде. Так что будь у нее выбор, Эллина предпочла бы ночевать с Брагоньером под одной крышей. Теперь она сожалела, что сглупила в свое время, не обратилась к нему за защитой – после Трии следовало бы. На поверку соэр оказался вменяем, не лишен человеческих чувств, хотя и суров, и непреклонен в дознании истины.
Брагоньер указал ей на сумку с вещами Гланера, велев прокомментировать содержимое. Как он и предполагал, части вещей не полагалось находиться в сумке добропорядочного гоэта, в том числе остаткам клубней аконита. Их и то, предназначения чего Эллина не знала, соэр запретил трогать и посоветовал тщательно вымыть руки.
– Вы ведь его поймаете? – гоэта с надеждой смотрела на, как обычно, что-то записывавшего следователя.
– Сохраняйте спокойствие, госпожа Тэр, и не впадайте в панику: у вас нет никаких оснований для беспокойства, – не поднимая головы, ответил Брагоньер и протянул ей бумагу: – Тут ваша опись вещей господина Ашерина с вашими же комментариями. Проверьте, все ли верно, и подпишите.
Эллина подписала, не читая.
– Опрометчиво с вашей стороны, – покачал головой соэр. – Всегда читайте то, что подписываете. Так, теперь сугубо практический вопрос: все, что нужно, вы уже купили? Просто потом не будет времени. Еще два дня мы проведем здесь, а потом, госпожа Тэр, у вас будет шанс увидеть столицу. От вас требуется хорошо выглядеть, молчать и стараться поменьше попадаться кому-либо на глаза.
– А при чем тут моя внешность? – удивленно спросила гоэта.
– Затем, чтобы не вызывать подозрений. И больше ешьте, а то похожи на мощи. Носить только платья, свой род занятий не афишировать, личные данные тоже. Ко мне не обращаться по должности. Вроде бы все. – Брагоньер на минуту задумался: – Да, все. Теперь только осталось рассказать то, что вам положено знать о нашей поездке. Как я и говорил, едем в столицу. Несомненно, господин Ашерин почтит своим присутствием ежегодный зимний бал и попытается обескровить руководство королевства – отличный шанс, все нужные люди в одном месте. Терять ему нечего, а страх и злоба толкнут на скорейшее осуществление плана. От него он не отступит, поверьте моему опыту. Открыто ловить его нельзя, поэтому придется обойтись без помощи столичных властей. Сделать это можно одним-единственным способом – приехать в Калеот с частным визитом. Не уверен, что в столице никто не сотрудничает с Аварином, поэтому так даже лучше. Брать магов и телохранителей мне положено по статусу, любовница тоже не вызовет подозрений. Оставить вас, к сожалению, нельзя, я рисковать не намерен.
– Любовница? Какая любовница? – насторожилась гоэта.
Вместо ответа соэр выразительно посмотрел на нее.
Эллина пробормотала что-то нечленораздельное и не совсем приличное, а потом, взяв себя в руки, спокойно спросила:
– Мне придется ею быть или играть?
Брагоньер пожал плечами:
– Для вас это существенно?
– Есть небольшая разница.
– Играть, госпожа Тэр. Вспомните свою подругу и на людях постарайтесь быть убедительной. Быть может, от этого будет зависеть ваша жизнь. Что-то еще, какие-то вопросы, возражения?
Гоэта покачала головой.
– Замечательно. Признаюсь, удивлен вашим поведением. Я планировал услышать истерику, бурный поток возражений, а вы повели себя как взрослая женщина. Похвально! И перестаньте бояться: если я сказал, что вы в безопасности, то так оно и есть. Ваш бывший друг никуда от меня не денется. А вам, как пострадавшей, будет полагаться компенсация от его семьи. Быть может, даже от государства, за помощь в разоблачении опасного преступника.
Несмотря на разыгрываемую роль, для Эллины практически ничего не изменилось, разве что пришлось отказаться от удобной мужской одежды для верховой езды и начать краситься. Для посторонних, так как ни гоэту, ни Брагоньера это не интересовало. Своей якобы любовнице он уделял ровно столько же внимания, что и прежде, только на людях обращался по имени и проявлял холодную, присущую всем дворянам галантность. Такую же, как и при их первой встрече, когда соэр изображал нанимателя: помочь спешиться, придержать дверь, что-то подать – не более. Она его интересовала мало, главным образом, жива ли и здорова. Эллину это устраивало: можно было не жеманничать, не стоять каждый день часами перед зеркалом, «наводя красоту» и выбирая наряды.
