Но как и прежде, эти отзывы не влияли на продажи книг Пауло Коэльо. Пронзенная критическими стрелами «Рио-Пьедра» побила рекорд «Валькирий», и в первый же день число проданных экземпляров достигло 70 тысяч. И «Мактуб» всего через несколько недель после выхода уже значился в списке бестселлеров. Разница была лишь в том, что жертва нападок на этот раз находилась за тысячи километров от Бразилии — Пауло вместе с Анной Каррьер колесил по Франции, участвуя в десятках встреч с читателями. Помимо огромного успеха, само присутствие Коэльо на Франкфуртской ярмарке 1994 года — первой в его жизни — с непреложной ясностью доказывало, что предвзятое отношение к его творчеству не было привилегией лишь бразильских критиков, — схожие чувства испытывали к нему и собратья по перу.
Несмотря на то, что пост министра культуры в кабинете президента занимал в ту пору старый друг Пауло дипломат Луис Роберто до Насименто-и-Силва, брат его бывшей возлюбленной Марии до Розарио. Представлять бразильскую словесность во Франкфурте, где Бразилия в тот год была почетной гостьей, министерство, взяв на себя все расходы, направило делегацию, состоявшую из 18 писателей. Пауло в состав этого каравана не включили. Если верить министру, критерием для отбора служила «популярность того или иного автора у немцев». Пауло в связи с этим отправился в Германию за счет издательства Рокко.
Чтобы отметить контракты Пауло с издательствами всего мира, Петер Эрд, в ту пору выпускавший его книги в Германии, устроил коктейль, на который пригласил всех присутствовавших на ярмарке издателей и, разумеется, бразильскую делегацию в полном составе. Многолюдное торжество можно было бы признать вполне удачным, если бы не одна деталь — на него демонстративно не явились все бразильские писатели, которые сочли такие почести, оказанные собрату по перу, крайне оскорбительными для себя: помимо самого Коэльо, Кристины и Моники, присутствовали лишь двое соотечественников — романист из штата Минас-Жерайс Роберто Друммонд и баиянский поэт Вали Саломан. Из прочих членов делегации лишь у Шико Буарке хватило такта позвонить, поблагодарить за приглашение и с сожалением сообщить, что именно на это время назначена его пресс-конференция. В защиту и поддержку Пауло прозвучал и одинокий, но могучий голос Жоржи Амаду, которого не было в литераторском десанте: «Бразильские интеллектуалы нападают на Коэльо по одной-единственной причине, и причина эта — его успех», — трубно возгласил автор «Габриэлы» и «Доны Флор».
Но ничуть не ослабев после атаки критиков, лихорадка, названная британским журналом «Паблишинг ньюс» «коэльоманией», а французскими СМИ — «коэльизмом», в 1995 году, напротив, стала обретать масштабы пандемии. Пауло, к которому с просьбой предоставить права на экранизацию «Алхимика» обратился сначала француз Клод Лелуш, а затем и американец Квентин Тарантино (за несколько месяцев до этого получивший за свое «Криминальное чтиво» «Золотую Пальмовую ветвь» на Каннском фестивале), ответил обоим, что голливудский киноисполин «Уорнер Бразерс» оказался проворнее и уже приобрел права за 300 тысяч долларов (400 тысяч 2008 года). Кроме того, о своем намерении написать сценарий на основе «Валькирий» и снять по нему фильм сообщил журналистам не менее знаменитый кинорежиссер Роман Полански. В мае, когда Анна Каррьер готовила новое издание «Алхимика» с иллюстрациями Мёбиуса, издательница «Ашетт», самое громкое имя в мире европейского гламура и моды, владелица женского журнала «Elle», сообщила, что в этом году Большая премия журнала по литературе присуждается Пауло Коэльо. Подобный ажиотаж дал писателю право красоваться в разделе «Портрет» журнала «Лир» — библии французского читающего мира, — но истинными лаврами увенчал его октябрь. «Алхимик», 37 недель занимавший второе место в списке бестселлеров по версии «Экспресс», влиятельнейшего французского журнала, наконец вырвался вперед, оттеснив лидера — неоконченный роман гениального Альбера Камю «Первый человек». И вот, когда Коэльо опередил идола французской культуры и Нобелевского лауреата, двое критиков сравнили его «Алхимика» с другим культовым произведением — с «Маленьким принцем» Антуана де Сент-Экзюпери: «При чтении обоих произведений у меня возникали схожие чувства, — писал колумнист Фредерик Виту в журнале „Нувель обсерватер“. — Я был пленен этой искренней и свежей душевной безыскусностью». Его коллега Эрик Дешо из еженедельника «Актюэль» придерживается того же мнения: «Не вижу в таком сопоставлении ничего кощунственного, ибо простота, прозрачность и чистота этой сказки невольно напоминают таинственную историю, поведанную Сент-Экзюпери».