Когда-то давно, в той жизни, что сейчас казалась лишь туманной сказкой, Арон ходил в храмы Солнечного. Даже, кажется, молился там. Не потому, что ощущал в том внутреннюю потребность, но в основном ради Тери… А еще так делали все его друзья. Так было принято. Принято было приносить жрецам дары и просить прощения за совершенные грехи - даже если на самом деле поступки свои человек грехами не считал и в них не раскаивался. Просто принято.
Арону, впрочем, нравились храмы Солнечного - наполненные светом всегда, даже в самую пасмурную погоду, нравились яркие одеяния жрецов и протяжные гимны, особенно вот этот, который он слышал сейчас. Разобрать слова казалось невозможно, но мелодия была знакома. Один из гимнов, посвященных благочестивому Криру, пятому аватару Солнца? Да, точно. Гимн о его возвращении домой.
Домой…
Сколько раз Арону приходилось терять свой дом и начинать все заново, в чужом месте среди чужих людей? Первый раз - когда его семью изгнали из клана. Второй -- когда потерял мать, а их новый дом сгорел - жители того города слишком боялись Синей Чумы. Потом - их с Тери дом, тоже сгоревший, как и их тихое семейное счастье. И даже здесь, в новом мире, в теле Темного мага, он лишился и своего дома, и Дара, и заново обретенного сына…
На сердце тяжелым камнем легла тоска, съедая силы. Зачем бороться, зачем что-то делать, если результат будет таким же? Смириться, покаяться, попросить прощения. Бог Солнца милостив, он…
Арон мотнул головой, отбрасывая чуждые мысли. Смириться, покаяться, отказаться от борьбы? И что там было на очереди? Может, вообще стать отшельником и до конца жизни замаливать грехи в какой-нибудь пещере?
Неужели они - кем бы они ни были - всерьез надеялись так легко сломить его волю?
Арон еще раз внимательно оглядел зал, пытаясь определить, где тут выход, поскольку ничего, напоминающего двери или арки, в поле зрения не имелось.
Гимн стих, и в тишине отчетливо прозвучали шаги, словно кто-то невидимый приближался к Арону. Рука северянина с неохотой легла на рукоять меча. Обнажить оружие было не самой лучшей идеей: жрецы бога Солнца вполне могли счесть это святотатством - и святотатца соответственно покарать. Но и позволить невидимке приблизиться к себе Арон не мог.
Внутренний голос предупредил его об опасности задолго до того, как Арон прикоснулся к стенам Айо. Северянин не мог бы сказать, что сейчас, после «обмена», когда храм богини Смерти сменился храмом бога Солнца, его предчувствие опасности усилилось. Но в том, что оно не уменьшилось, он был уверен.
- Прошу прощения, господин маг, - произнес смутно знакомый голос, и в воздухе перед Ароном возникла колонна света. Потом свет истаял, и на месте колонны оказался человек. Высокий, седой, с крупными чертами лица. - Забыл воплотиться.
Человек, способный становиться светом. По словам жрецов, такая способность давалась душам людей, заслуживших благоволение бога Солнца - естественно, после смерти физического тела.
Мертвая эльфийка в храме Серой Госпожи, мертвый жрец здесь - похоже, живые не служили в храме Триады.
- Мы знакомы? - спросил Арон прямо, перебирая воспоминания. Лицо жреца, как северянину казалось, он видел впервые, а вот голос точно слышал прежде. Росло ощущение, что знакомство было, и состоялось при обстоятельствах весьма неприятных.
- Конечно, - кивнул чужак, и Арон наконец вспомнил. Рука крепче сжала рукоять меча, потом расслабилась. Северянин усмехнулся, глядя в глаза своему убийце:
- А вы, Светлейший, ненадолго пережили меня.
Лицо седого жреца на мгновение исказила гримаса гнева. Исчезла.
- Такова воля Светлых Богов, - он благочестиво склонил голову. - Мое время вышло, а ваше нет. Вы получили вторую жизнь, второй шанс. Солнечный милосерден, покайтесь, очистите душу, и он примет вас.
- Насколько помню, вы служили Гите, - медленно сказал Арон, - с каких пор вы стали посланником бога Солнца?
- Что есть Солнцеликая Гита, как не меч справедливости в руке ее венценосного отца? - риторически вопросил жрец.
- Меч справедливости, - повторил северянин, - как… поэтично.
Отец Арона вернулся из храма Солнцеликой Гиты невредимым - внешне. Только вот каждый день, прожитый после возвращения, съедал по десять лет его жизни. И ни жрецы других богов, ни маги не смогли или не посмели помочь. Отец Арона умер от старости в сорок два года, за семь дней превратившийся в дряхлого старика - иссохший, оглохший и ослепший… Это Гита и бог Солнца считали справедливостью?
Прежде Арон не ставил знак равенства между Гитой и Солнечным. Напрасно.
- К чему я богу Солнца? - поинтересовался Арон мягко. - Мерзкий Темный маг, подвергнутый анафеме? Чудовище в человеческом обличии? Убийца Великого Неркаса - да и просто убийца?
На каждое перечисленное им определение жрец морщился, но не возражал.
- Бог Солнца милосерден, - повторил он, - и готов принять любого грешника.
Это было… как минимум забавно. Особенно если вспомнить, какое именно милосердие являли жрецы бога Солнца юным Темным магам, еще не успевшим, хотя бы с силу возраста, запятнать себя преступлениями. Например, сыну Арона.
