Он полез вниз с разбитой кухни, цепляясь за край пола. Повисел в воздухе и после бесплодных попыток достать ногами до целого куска стены неподалеку решил спрыгнуть. Вышло у него ловко, будто специально учился прыгать с высоты.
- Передачу «Пусть говорят», - буркнул я, растирая успевшие отвыкнуть от солнечного света глаза.
- Чего? Всмысле? – Нахмурился Самуил и подлез ближе к лакированной крышке.
- Мрак кромешний.
Где-то неподалеку должен лежать мой Кольт Иствуд. Самуил бросал же. Порыскал и нашел. Скинул вместе с кобурой и наплечной сумкой. Удобно, не нужно искать по развалинам.
Оценил на глаз разрушения, причиненные магией Гоголева. Дом теперь сильно походил на тот, где отсиживался однорукий гойдиец. Уже в Центр добралась та разруха.
Кирсновский со старческим оханьем осматривал бывшую квартиру. Использовать ее в качестве укрытия больше не получится. Придется искать новое.
Профессор безмятежно курил трубку. На беготню своего бывшего ученика он смотрел с нескрываемой улыбкой. Иногда бросал едкие замечания светловолосой кицунэ, но собеседница из нее была так себе. Афанасия Максимыча не сильно волновало молчание на задаваемые им вопросы. Полемику вел сам с собой.
Я разместился среди обломков комнаты первого этажа. Отыскал деревянный стул с мягкой подкладкой. Не сильно переживая из-за того, что могу перемазать одежду вездесущей пылью, стал заряжать на нем револьвер.
Самуил вертелся вокруг щели около минуты. С недовольным лицом подошел ко мне.
- Ничего не видно, - указал он на гроб.
- А ты попробуй бросить монетку. Десять минут просмотра – пять копеек.
Он сложил руки на груди. С интересом понаблюдал за тем, как я заряжаю револьвер. Вдруг у него в голове щелкнул тумблер и зажглись авантюрные огоньки в его глазах.
- Ты куда собираешься? – Спросил Самуил.
- Спасать даму в беде.
- Ого, а какую именно? Револьвер – отличное оружие для спасателя женщин. Лучше только слонобойное ружье, но слонов в этих местах не водится. А раз слонов нет, то и слонобойных ружей никто не имеет.
- Ну почему же? – Отозвался профессор, - на полуострове Варанаси водятся слоны. В отличие, что нельзя отрицать, от Хартумских Серых…
Профессор затянул объяснение, плавно переходящее в лекцию. Самуил скорчил мину знатока слонов и готовился начать спорить.
- Ты, кстати, хоть раз по нему попал? – Спросил я, взвешивая револьвер на ладони.
- Обижаешь! Я прекрасный стрелок.
- Помощи только мало было. Мог бы и спрыгнуть, помочь хоть чем-нибудь.
- Я его ослепил! Это уже немало!
- Так это ты устроил? – Удивился я.
- Ага, - надуваясь от гордости, сказал Самуил.
- Ты же и меня ослепил, идиот!
- Да? – Виновато улыбнулся он, - зацепило случайно, наверное. Бывает такое. Ну ты же видел его?
- Видел.
- Уже неплохо.
- Он тоже меня видел. Вернее, мою магию во время колдовства.
- Для мозга остается один объект, а все остальное стирается. Все в этом мире исчезает для тебя. Видимо он смотрел на твою ауру магическую.
- Все в этом мире, кроме вещей из иных миров? – Задумчиво спросил я.
- Не совсем понял, - почесал голову Самуил.
Зато я все прекрасно понял. То ли в катане, то ли на ней что-то есть чужеродное для этого мира. Скорее всего из подземного, откуда родом те темные создания с вечеров у Лазарева и Борисовых и непосредственно сам черный дух Куро. Пистолетик Лидии тоже из той оперы.
- Тебе помощь нужна, кстати? – Спросил внезапно Самуил.
- Да, можешь подготовить экипаж для более быстрой поездки?
- Как бы сказать… - Замялся он.
- Ты запрягать не умеешь?
- Я же не кучер. Мужицкая же работа, - сказал с нотками обиды в голосе.
Раз не он, то пусть поможет другой напарник. Тем более у него есть кучеры и даже не совсем обыкновенные.
- Эй, Кирсновский!
- Чего? – Боязливо выглянул через дыру в полу кухни второго этажа.
- Скажи своим парням, чтобы экипаж готовили. Надо срочно к Троекуровой ехать.
- Они не выйдут! День же, а Крот на такую мелкую моторику не способен. Я уж точно не смогу ничего запрячь.
- Что ж вы все безрукие такие? - покачал недовольно головой, умолчав о том, что и сам таким вещам не обучен. – Сэм, приведи хоть лошадь. Так поскачу.
Не зря же все детство учили верховой езде. У Иннокентия Любомирского столько дней в седле провел, что матушка начала беспокоиться по поводу осанки и ровности моих ног. Смешная женщина, опекать любила по пустякам.
Опять проецирую воспоминания Константина как свои. Фактически они мои, но от осознания этой мысли мозг начинает закипать.
К счастью, коня мне привели быстро. Белого, как заказывал, с густой сероватой гривой.
- Почему без седла? – Нахмурился я.
- А вот этого не нашел, - пожал плечами Самуил.
Кирсновский любезно согласился одолжить мне одеяло. Всю упряжь его химеры пустили на какие-то технические изобретения. Он промолчал, а я уточнять не стал, чтобы лишний раз не травмировать свою психику попытками переварить весь полет мыслей этого творца и его детинца. Лучше уж в неведении быть.
Оставшийся в живых один из братьев Гоголевых куда-то скрылся. Преследовать его я не собирался. Времени на это пока нет.
