- Прекрасно выглядите, миледи – сказал с ехидством я, но улыбка непроизвольно получилась искренней. Выглядела Марта действительно очень очаровательно.
Она засияла при моем появлении еще сильнее, однако тут же ее лицо омрачилось.
- Ой, у тебя там помада на шее, - с грустью в голосе произнесла она.
Так вот почему та рыжая все время ржала. Я впопыхах даже не посмотрелся в зеркало – так пошел. И ведь никто же не указал на это.
- Спасибо, - улыбнулся я, доставая из кармана носовой платочек в клеточку.
- Пожалуйста, - она отвела глаза в сторону.
Марта торопливой походкой пошла в сторону графа Тетерева. Странное у нее поведение. Чего она ни с того ни с сего вдруг расстроилась? Неужели там была не просто помада, а целый засос? Пусть даже так, но что Марте до этого?
Мои мысли прервал статный мужчина в возрасте в красном бархатном фраке, вышедший прямо посреди оперы на сцену. Он щелкнул каблуками с чрезмерной громкостью, будто обувь у него была как у танцоров чечетки. Громогласный голос о приглашении гостей к столу был настолько силен, что даже самый рассеянный и задумчивый человек определенно услышал слова мужчины.
За столом нас хотя бы усадили в более-менее приличное место. Я как-то умудрился попасть по другую сторону стола и пару стульев вправо от самого генерал-губернатора. Он тут же радостно кивнул мне.
- Вы в своем репертуаре, Любомирские, - подметил он, улыбаясь как-то по-отечески.
- Вам понравился мой подарок Сергей Валерьянович? – Спросил с интересом я.
- Интересный, но, извините, я передал его Августу Христофоровичу. В его коллекции как раз этому экспонату самое место.
- Ну что ж, надо будет прийти посмотреть, как та вещь вписалась, - я со смехом пожал плечами. Забавляли меня воспоминания о том, что мне сказали держаться оттуда подальше.
Сидящие рядом люди даже не понимали сути нашего разговора. Они с интересом переглядывались между собой, явно стесняясь уточнить, что же конкретно за подарок там был. Я бы посмотрел на реакцию того толстого владельца банка или его очень усталого вида жены с седыми проседями, запрятанными глубоко внутрь укладки. Тот прокурор с бакенбардами выронил бы свой монокль прямо в тарелку с супом, едва бы я зарекнулся о коробке господине Тесокабэ. Или еще много кто. Даже жаль, что никто не переспросил.
Еда заранее на столах не стояла из соображений того, что могла там за время ожидания остыть. Да и обед хоть и имел точное время, когда должен был начаться, но задержался из-за медленного прибытия гостей. Вроде бы и богатые деловые люди, но прибывали кто на полчаса, кто на час позже.
Стоп, я же дворянин. А как там нужно держать вилку и нож за столом? Ладно, это не такой уж сложный выбор, когда можно просто подсмотреть за соседями. Главное не опозориться, когда буду что-то резать или хлебать. У меня выработана крайне неприличная привычка есть с максимальной скоростью. Нужно только пересилить себя.
Люди в одежде прислуги начали подносить первые блюда. Кругом меня заводились светские беседы о всякой ерунде. Я попал в ловушку своего расположения за столом и не понимал, вмешиваться ли мне в такие разговоры или нет. Если есть молча, то очень быстро буду ощущать насыщение. С другой стороны, вести беседы мне было не с кем, так как я находился на небольшом отдалении от знакомых мне членов экспедиции. Разве что в зоне доступа был генерал-губернатор и граф Тетерев. Что с первым, что со вторым я бы предпочел не обсуждать ничего, но их я хотя бы знал.
Граф Август Христофорович Тетерев ради такого события даже прилично оделся в костюм-тройку. Но сидел за столом по-прежнему с вальяжной небрежностью и задумчивым лицом. Угощения он никакие не ел, лишь изредка ковырялся в них и просто брал оценивающие пробы. Марта сидела по левую руку от него, но окликать уже ее было бы некрасиво перед сидящими рядом со мной господами. Хотя бы сейчас она была в более-менее привычном состоянии и брезгливо тыкала по блюдам, чем тут же заслуживала укорительный взгляд сидящих напротив нее дворянок. Вслух ничего ей не высказывали и только со значением смотрели на графа Тетерева, но тот был сильно отрешен и просто не замечал этих намеков.
Разговор между Лазаревым и его соседями вдруг зашел о жизни в столице. Генерал-губернатор тут же обратился ко мне с просьбой поведать о том, как сейчас обстоят дела в Цареграде.
Знать бы еще, как там обстоят дела. Но я не хотел упасть в грязь лицом перед такими важными людьми и завел речь о прекрасном ипподроме. Разве что я выдавал их не как свои детские воспоминания об обучении верховой езде, а как события трехмесячной давности.
В процессе рассказа мой сосед справа зацепился за слово и разговор плавно перетек в обсуждение пород восточных лошадей. Отмазаться в этом моменте получилось, чему я был несказанно рад.
Вечер шел даже как-то скучно. Я даже начинал завидовать Ермолину и другим офицерам, что были на терассе.
