- Костя! – С криком подскочил из-за стола один из игроков, чуть не опрокинув несколько початых бутылок вина.
Выглядел он немногим старше меня. На голове парня был целый куст светлых кудрявых волос. Его лицо было покрыто едва заметной щетиной. Он был в пижонских очках с темно-желтыми стеклами, из-за которых едва просвечивались глаза.
У меня возникло стойкое чувство, что мы прежде встречались с ним. Но вспомнить я мог только его фамилию.
- Кирсновский, - лицо непроизвольно скривилось в подобие высокомерной ухмылки.
Память мне ничего больше подкидывать мне не хотела. Зато лицо прекрасно помнило, с каким выражением я обращался к этому человеку в лицо.
- Вот кого-кого, а тебя, Костя, я здесь увидеть не ожидал, - он полез ко мне обниматься, заставляя мои кулаки рефлекторно сжиматься.
За игральным столом сидел Самуил. В одной руке у него был бокал с бурой жидкостью, а в другой – карты.
- Ну что, сейчас сыграем? Я иду ва-банк, а ты, ставишь вот эту катану, - от выпитого алкоголя его ухмылка была как у идиота.
- Нет! – Крикнул Кирсновский, окинув взглядом толпу, внимание который было направлено на нас, - с этим сукиным сыном играть нельзя. Он в картах настоящий демон.
- Да я у него побеждал, да я его играть учил, - попытался возмущаться Самуил, но после укоряющего взгляда моего более старого знакомого замолчал.
- Ты ужасный лжец, Самуил.
Такие очевидные слова почему-то никто не произносил. Самуил казался неплохим парнем, но его вранье и у меня вызывало раздражение. Должно быть это была одна из черт Константина Любомирского, которая таким образом проявлялась. После этих слов Кирсновского я даже немного его зауважал.
- Какими судьбами здесь? – Улыбка у Кирсновского была почти от уха до уха.
- Да так, увидеть старого знакомого захотел. От Лидии услышал, что ты здесь сегодня быть должен.
Интерес у публики остыл так же быстро, как и возник. Продолжал смотреть на нас только Самуил, обиженно сложив на груд руки.
- Я не про это спрашиваю, Костя, - расхохотался мой старый знакомый.
Кирсновский потащил меня за собой. Телосложение у парня было сходным моему, но чуть более жилистое и поджарое. Он с легкостью тащил меня за собой и чуть ли не кинул меня на диван, где уже сидело две девушки.
- Нашел еще одну жертву, - сказала одна, закатывая глаза.
- Сейчас опять про химер начнет, - послышался полный жалости голос ее подруги.
- Слышать уже не могу.
- Пойдем отсюда.
Судя по довольному лицу, мой старый знакомый был несказанно рад удачному рейдерскому захвату дивана.
- Как ты здесь оказался? – С интересом спросил меня Кирсновский.
- Дела у меня государственной важности, - уклончиво ответил я.
- Какие?
- Ужасно тайные.
- Вечно ты, Костя, начинаешь темнить, - покачал головой парень.
- Наверное странно слышать, что в эти места могут люди попадают не только как в ссылку?
После этих слов Кирсновский будто бы запылал изнутри. Он взбудораженно подскочил на диване.
- Да какая это ссылка? – В этот раз ему удалось сдержаться, чтобы не закричать, - это мечта! Здесь можно такое делать и ничего за это не будет. Это у вас там охранка лютует и душит всех амбициозных смелых творцов.
- Ты про химер? – Я пытался направить разговор в нужное мне русло.
- И про них тоже. Здесь к тебе посреди ночи не ворвутся хмыри в черных мундирах за то, что ты занимаешься не той магией.
- А как здесь относятся к этому?
Кирсновский неопределенно пожал плечами.
- Всем плевать. Тут люди какие-то отстраненные все. Жизнь в столице, конечно, повеселее будет. В Боратовске развлечений не особо много. Тут ни оперы нет нормальной, ни филармонии, ни театра… Стоп, я говорил, какой мой любимый театр?
- Нет.
- Кукольный!
Я прыснул со смеху, чем заслужил взгляд осуждения через толстые желтые линзы.
- Чего смешного? Это же самая настоящая магия! Ты управляешь движениями кукол. Тебе нужно еще и через их речь и действия показывать эмоции. Пока обычные актеры играют одну роль, кукольник в одиночку создает целый спектакль самолично.
Кирсновский был очень эмоциональным и говорил с таким жаром, что слюна летела изо рта. Говорил он с чрезмерным количеством театральных пауз, которые использовал практически после каждого третьего слова.
- Я не фанат театра, - честно ответил я, пожав плечами.
- Ипподрома здесь нет, извини, - с улыбкой сказал парень, - зато карты играют часто.
- Лидия говорила, что ты здесь частый гость.
- Есть такой грешок. Как я говорил? В Боратовске мало развлечений. И это место как раз тем хорошо, что здесь есть… - Последовала театральная пауза, пока он обводил взглядом помещение. Внезапно его взгляд остановился на красной от закатного солнца кирпичной стене за окном. Ухмылка сползла с его лица. Резким молниеносным движением он извлек из кармана часы на цепочке. Глянув на время на циферблате, парень облегченно выдохнул.
- Что ты сказать хотел?
- А? – Задумался Кирсновский, пытаясь вспомнить, на чем он остановился.
