– И что ты не поделил с подобного сорта людьми? – она ловко бинтовала его раны, хмуря брови. Благодаря своей интуитивной магии Байлар знала, что мальчишка получил довольно серьезные внутренние повреждения. Это опасно, и он будет долго болеть, если сейчас не вылечить его с помощью колдовства. И лучше не консервированного свиточного, а полноценного и точного. Но лечить его магией – значит выдать и себя. Первому встречному мальчишке. В то время, когда от осторожности Байлар зависит не только ее собственная жизнь, но – она почему-то была в этом абсолютно уверена! – и Райяррова тоже.
И все же… Если ты врач – по собственному выбору и призванию, а не только по родительской воле – то, наверное, ты всегда будешь прежде всего врачом. А только потом – не слишком уверенной и слегка диковатой рандаирской девчонкой. Что-то в тебе твоя профессия непоправимо меняет – и где-то делает тебя чуть жестче и чуть циничнее, но где-то… Где-то и особого выбора-то не оставляет. Байлар вздохнула, обдумывая сразу все возможные способы скрыть свое магическое вмешательство и отметая их один за другим.
– Ничего я с ними не делил, – немного обиженно ответил тем временем Канан. – Я просто… – тут он смущенно замялся и слегка покраснел, кинув быстрый взгляд на Байлар. – В общем, я техник… Ну, подмастерье. Вот они и привязались…
Байлар понимала его смущение. В Рандаире быть техником – занятие малопрестижное. Навроде золотаря. Без них – никуда, но они все-таки какие-никакие маги, так что смотрели на них всегда косо. А случись что нехорошее – все шишки первым делом опять-таки падали на техников. И изрядно отвыкший за восемь лет от настоящей магии народ совершенно не волновало, на что реально способны или не способны эти люди.
Да Байлар и сама еще помнила ту глухую неприязнь, что до недавнего времени испытывала к собственной магии. И понимала ведь, что ее чародейство жизни спасает. Но все же хоть немного, а казалось, что стыдно это и неприлично – магией обладать.
Поразительно, как сильно пошатнулись ее стереотипы за такое короткое время с Ярром. И поразительно, насколько легче, если подумать, стало жить, когда не отвергаешь часть себя.
Целительница затянула очередной бинт, а потом обратилась к мальчику прямо:
– Послушай, Канан. Сейчас я могу тебя вылечить. Но лучше будет, если никто не узнает, как. Ты ведь понимаешь меня, правда?
Канан в удивлении приподнялся на локте.
– Значит, вы…
Байлар молча смотрела на него.
– Я даже не знаю, смогу ли я вам когда-нибудь отплатить… за всю вашу доброту, – произнес Канан после паузы, и улегся снова. – Я, разумеется, не скажу никому…
Байлар начала сплетать свои заклинания, и некоторое время тишину только изредка нарушали ее слова, произнесенные на лиринарском. А потом Канан вдруг сказал:
– Вообще-то, я не питаю ненависти к магам.
Байлар не отвечала ему, сосредоточившись на деле.
– И… вы уже второй маг, который спасает мне жизнь.
Движения девушки чуть замедлились, однако глаз она не подняла и чары плести не перестала.
– Тот, первый, так вообще был боевым магом, можете поверить? – продолжал Канан, глядя в потолок. Глаза Байлар враз расширились. – А я ведь даже не смог его поблагодарить. Тогда – не смог. А другие, знаете, как они его отблагодарили? Он их спас, а они его – убивать! Не знаю, жив ли он теперь. От наших-то, я слышал, ушел…
– Я вспомнила… Откуда мне знакомо твое лицо! – воскликнула Байлар. – Так ты тот паренек из Ирша, который спорил за то, что Райярр святилище не рушил…
– "Райярр"? Вы что, его знаете?? – игнорируя избитое тело, Канан подскочил на кровати.
– Ой, – только и сказала Байлар.
Некоторое время они с Кананом молча созерцали друг друга.
– Он жив? Где он теперь? – наконец негромко спросил юноша.
– Я не знаю, – покачала головой Байлар. – То есть, я правда не знаю. Ляг, пожалуйста, обратно.
Канан повиновался, поморщившись от боли. Байлар снова принялась колдовать.
