Конечно, мы с Миртой не оставляли его. Куда бы мы ни отправлялись, Мирта непременно возвращалась в то место под Чааданом, где обучали детей, столько раз, сколько было можно увидеться с Райярром. Разрешали бы чаще – она бы и чаще приезжала. Разрешали бы использовать красные переговорные свитки – она молча скупила бы все, имеющиеся в Аране.
Я мало знаю о том, как Райярр жил эти годы. Слышала, что с самого начал будущих магов помещали в жестокие армейские условия, но, говорят, и многому учили. Сам Райярр никогда не жаловался нам. Я отлично знала его и видела печаль в его глазах, а говорил он всегда, что "все хорошо". И улыбался нам. Вышние, ты не представляешь, как я с годами возненавидела это его "все хорошо"!
Еще через пять лет его отправили на войну, и увидеть его стало еще сложнее, и все же иногда мы встречались. Маги-ученики сражались вместе со взрослыми магами. Эти дети, Байлар! Можешь ли ты представить себе это? Можешь ли почувствовать? Наша жизнь всегда была столь отлична от твоей. Ни я, ни Райярр, наверное, никогда не видели мира. Мы не мечтали о нем: не знали, что о таком можно мечтать. Нас таких было много, детей войны, способных спокойно забрать кусок хлеба из чьей-нибудь мертвой руки и, не оглядываясь, пойти дальше. Но Райярр был из тех, кто видел самое пекло. Это не сравнится с моею жизнью. И отличается от твоей, как небо от земли. Однажды он признался мне, что в те годы практически все юные практиканты страдали от кошмаров. Почти каждую ночь. Им снились разорванные на куски тела товарищей, с которыми ты делил трапезу еще с утра. Бесконечный огонь, и реки крови, и искаженные лица тех, кто умер в страшных мучениях, не сумев справиться с собственной магией – были и такие. А хуже всего было то, что, просыпаясь, ты наяву видел ровно то же самое. Многие попросту сходили с ума, не выдержав этой кровавой круговерти. Многие ломались – на самом деле, большинство. Но некоторые выживали и приносили Арану победы на поле боя.
Через два года, когда Райярру исполнилось шестнадцать, был создан отряд "Шести".
На самом деле, "Шестерка" – далеко не единственный существовавший тогда особый отряд. Ее настоящее, официальное название – Третье специальное боевое подразделение. "Первая сотня", например, тоже снискала немало славы на полях сражений. Или та группировка боевых магов… Но "Черная Шестерка" обошла их всех – самая знаменитая, блистательная, непобедимая группа. В этот отряд собрали только сильнейших молодых магов-универсалов. Все они были из поколения детей, выращенных ради войны. Все они имели достаточно боевого опыта, несмотря на возраст. И очень скоро отряд выпустили в свободное плавание. Ожидалось, что, обладая столь выдающимися навыками, они смогут превратиться в величайшую команду магов Арана… и континента вообще.
Отчасти так и вышло. Сильнейшей боевой единицей они, пожалуй, стали. А вот сплоченной командой – нет…
Впрочем, за их успехами их проблем особо никто не замечал. Благодаря "Шестерке" и многим другим мощным магам, Аран стал лидировать в войне. Их слава гремела повсюду. Их приветствовали как героев. Спасителей Отечества. Защитников Родины. Гордость нации. "Мы здесь – лишь машины для убийства. Оружие массового поражения", – сказал Райярр в одну из наших встреч. И тогда я поняла. Он никогда не был "патриотом". Он никогда не делил людей на "своих" и "чужих", на "белых" и "черных". Пока вокруг все кричали в угаре войны, в азарте победы или в гневе на врага, он не испытывал ненависти или желания уничтожать. Думаю, он хотел закончить войну, если вообще верил в возможность жизни без войны. Райярр никогда ни на что не жаловался, сколько я его знаю. Но в этой единственной фразе, которую он себе позволил, я вдруг увидела его мир. Мир одиночества и безнадежного непонимания окружающих. Боли из-за осознания, во что тебя превратила судьба, – и невозможности этой судьбы избежать. Там… пожалуй, имелся только один человек, способный Райярра понять – Альква Мелори. Я знаю, что она была его другом. Но Альква покончила с собой, не выдержав этой жизни. Конечно, об этом власти не распространялись – зачем же портить совершенный образ великолепной "Шестерки" известием о том, что один из ее членов совершил самоубийство, не вынесший происходящего? Алькву быстро заменили Амарией Орвелл, и "Шестерка" снова творила на поле боя чудеса, а Райярр остался без единственного друга… А потом однажды с ним стало невозможно связаться. Дело было за два года до конца войны. Тогда уже ясно было видно, что дело идет к победе. Рандаирцев громили и их боевых магов истребляли пачками. "Шестерка" казалась просто несокрушимой. И все же они были живыми людьми, и ранили их не раз, и потому мы с Миртой забили тревогу и тут же попытались разузнать, куда послали отряд и не случилось ли чего с Райярром. В те дни я колдовала столько, что потом Мирте приходилось скупать кипами зеленые лекарственные свитки, потому что без них я спать от боли не могла. О, и мы узнали. Я даже… видела происходящее глазами одного рандаирца, у которого считала воспоминания.
